Однако загнать определенную мышь в угол определенно стоит.
Наглый, ничтожный маленький нарушитель спокойствия, который умудрился залить меня кровью в моем собственном доме, сидит напротив меня в позе, которая является превосходной имитацией греческой статуи.
Или, если подумать, может быть, римской. Они более неестественны и содержат больше внимания к деталям.
Однако есть одно отличие — ее глаза. Они рассказывают другую историю. Приглушенный синий цвет совсем не похож на мой, он почти взрывоопасен. Тоже свирепый, как вулкан, погребенный в глубинах океана.
Хотя он может годами оставаться бездействующим, но в момент извержения вызовет смертельное цунами.
Или, может быть, они цвета темно-синих полевых цветов. Раздавленные суровой природой, но непокорные. Гордые и красивые, но временные.
Ее облегающее платье открывает скромный вид на изгиб ее сисек. Добавьте к этому незаконное количество лент и очки на макушке, и она выглядит как одна из любимых фанаток сатаны.
Барби-гот без вычурного макияжа.
Ладья остается подвешенной в воздухе, как будто мир остановился.
Вот только это не так. И я могу наблюдать за интригующей сменой выражения ее лица от высокомерия до абсолютного ужаса.
Время, потраченное на полное расследование инцидента, того стоило. Я мог бы пойти совершенно другим путем — который включал бы насилие и заслуживающий освещения в прессе хаос. И хотя секундный эффект был бы приятным, но не продлился бы долго. И это, конечно же, не сравнится с живописной сценой передо мной.
Пухлые розовые губы, слегка приоткрытые, обнажающие намек на идеально белые зубы. Розовые щеки и шея. Глаза такие ошеломленные, что мне интересно, видит ли она меня вообще.
В заключение, раунд — ей шах и мат.
— Эй? — я небрежно машу рукой перед ее лицом. — Ты все еще здесь, мышонок?
Она моргает один раз…
Два…
Я вижу точный момент, когда она переходит в режим атаки. Схоже с тем моментом, когда у нее хватило наглости ударить меня под моей собственной крышей. Единственная разница в том, что теперь она менее осторожна и, похоже, не рассматривает вариант дилетантского соблазнения.
Она сжимает кулак, но прежде, чем успевает ударить меня, я хватаю его в ладонь и без усилий отвожу в сторону.
— Не очень мудрый ход, не так ли? Мы оба знаем, что я сильнее и мог бы раздавить тебя, как ничтожное насекомое, если бы захотел, так что не заставляй меня выбирать.
Ее лицо искажается то ли болью, то ли яростью — не уверен, чем именно. Надеюсь, и тем, и другим.
