Мне трудно судить о мужской красоте, здесь тебе все карты в руки.
– Я тебя сейчас зарою! – пригрозил Рог. – Вон, и жил-площадь как раз освободилась."
"Мертвец, подчиняясь мысленному приказу повелителя, подошел к сторожу, встал рядом с ним бок о бок, начиная формировать намечающуюся шеренгу. Вид у него, как сразу отметил Рог, был не слишком презентабельный. Хотя могила была свежей, но дело было в сентябре, погода пару дней стояла отличная, почва нагрелась. В общем, процесс разложения пошел – ночной воздух разбавил сладковатый, тошнотворный запашок.
– Тебе не кажется, что наш повелитель полный отморозок? – еле слышно спросил Рог.
– Что значит «не кажется»? – вскинулся Фауст. – Не просто кажется, я в этом полностью уверен. Он не просто отморозок, он мегаотморозок. Насколько я понял, намечается штурм магистрата.
– Догадливый, – ухмыльнулся Рог.
– Ну так, не чета тебе. Вот только до магистрата еще доехать надо, а наша машина будет внушать еще большие подозрения.
– Это почему еще? – насторожился напарник.
– А по кочану! Зная нашего повелителя, не сомневаюсь, что он хочет поднять не меньше полусотни жмуров. Ты понюхай, как пахнет один, и представь, что будет твориться, когда в кузове будет такая толпа. Навьи в таком количестве… Боюсь, духан от нас пойдет на полгорода.
– Хреново, – согласился Рог. – Я до этого как-то упустил из виду, что они так пахнут.
Тринадцатый выпускал очередную навью петлю, поднимая следующего покойника.
Первой, кто поздравила Лину с посвящением в старшие, была Садистка:
– Ну что, селедка сушеная, жива еще? Странно, вот уж не чаяла, что ты дотянешь до лычек старшей. Поздравляю! Да, и спешу обрадовать, ты будешь в моей группе. Сражаться без оружия не умеешь совершенно, так что я тобой буду заниматься по индивидуальной программе. Что смотришь исподлобья? Все, с сегодняшнего дня глаза при разговоре можно не опускать, ты же у нас старшая. Рада?
– Так точно! – четко ответила Лина.
– Ну радуйся, недолго тебе осталось.
Для девушки начался новый этап испытаний. Синяки и ссадины не проходили, время от времени ей приходилось посещать медблок с растяжениями и вывихами. Садистка не мудрствуя лукаво превратила ее в свою любимую боксерскую грушу. Все новые приемы она показывала именно на Лине, при этом не особенно с ней церемонясь.
Настырная воспитанница стоически выдерживала это перманентное избиение.
