Наказанную воспитанницу никто не выдал, кроме того, весь этот срок чуть ли не ежедневно ей тайком передавали разнообразные деликатесы кое-кто из сотрудниц и девочки, приезжающие с побывки от родных. Съесть все это в одиночку было невозможно, так что вся казарма Лины жила дарами благотворительниц.
Дылд исключили без права называться бывшими воспитанницами. Причины не назывались.
– Парень, отошел бы ты от меня, – буркнул Рог, отступив на пару шагов от неприятного соседа.
Труп кладбищенского сторожа никак не отреагировал на слова водителя – остался на месте.
Чуть покачиваясь с носков на пятки, он тупо уставился куда-то вдаль мертвыми глазами, из уголка рта показалась струйка слюны.
– Расслабься! – Фауст хлопнул напарника по плечу. – Нормальный жмур, чистенький, свеженький, можно сказать, нулевой. Он ведь даже в земле не полежал. Да и внешне очень даже симпатичный.
– Ну так трахнись с ним, – угрюмо предложил Рог, – раз уж у вас такая взаимная симпатия.
– Увы, до взаимности далеко, – печально вздохнул Фауст.
– Сам видишь, его тянет именно к тебе. Странно, что он нашел в такой волосатой обезьяне?
Обсуждение перспектив потенциальной некрофилии прервал треск электрических разрядов. Макушки прутьев оград и концы крестов засияли голубоватыми огоньками, на свежей могиле, окруженной тройкой рухимов, зашевелилась земля, вспучиваясь вытянутым пузырем. Осыпавшись, она обнажила гроб. Тринадцатый, подойдя к нему, разнес крышку в щепки парочкой ударов, осмотрел содержимое, глухо констатировал:
– Хорошее тело.
Оно подходит для нашего замысла.
– Зашибись, я уж думал, что все кладбище придется перекапывать, – обрадовался Рог.
Действительно, до этого демон забраковал сразу двух покойников.
Рухимы перешли к следующей могиле, но Тринадцатый задержался. Достав из гнезда металлического пояса цилиндрик размером и толщиной с сосиску, нажатием когтя откинул в сторону колпачок. Из обнажившегося отверстия тотчас полезла тонкая зеленая нить, напоминавшая стебель вьющегося растения.
Демон опустил руку, позволив ей скользнуть в темноту вскрытого гроба.
Напарники, затаив дыхание, наблюдали за священнодействием грозного повелителя. Охнув при виде хозяина гроба, показавшего свою голову, Рог покачал головой:
– Вот с этим пусть Ксас трахается. Мама моя, неужели ты и его назовешь красавчиком?
– Ты ко мне обратился или к маме? – уточнил Фауст.
– А что, ты видишь здесь мою маму?
– Ну если вопрос ко мне, то я обычно предпочитаю женщин.
