Насколько знаю нашу бывшую соседку, а ныне родственницу, она просто обязана была отходить тебя после заявления о разводе тем, что первое попадет под руку: табуреткой, стулом, разделочной доской, сковородкой.
Ленинид выбрал самую сочную креветку, облизнулся и быстро пояснил:
— А мы не обсуждали проблему. Нацарапал ей записку, покидал вещи в чемодан и…
— Сбежал, — подытожила я.
— Ушел с достоинством, — отбил мяч Ленинид. — Просто решил обойтись без свар.
Плавную речь папашки, сопровождаемую самозабвенным чавканьем, прервал резкий звонок в дверь.
— Кто там? — занервничал Ленинид.
— Отложенный скандал, — ухмыльнулась я. — Наташка в компании со скалкой и сковородкой.
Ленинид изменился в лице.
— Не ходи.
Дзинь, дзинь, дзинь… — неслось из прихожей.
— Не открывай, — нервничал папашка.
— Она так не уйдет, — предостерегла я.
Дзинь, дзинь, дзинь.
— Скажи, что меня тут нет! — воскликнул «великий актер» и шмыгнул под стол.
— Врать некрасиво, — назидательно ответила я. — Да и глупо при том, что на столе маячит миска с креветками. Думаешь, Натка дура? Да она сразу просечет, что ты здесь.
Ленинид вынырнул из-под скатерти, схватил плошку и, снова прячась вместе с посудой, прогудел:
— Ну, доча… Я тебе лучше живым пригожуся. Да и сериал без меня никуда! О рейтинге подумай!
— Сиди молча, — велела я, — попытаюсь купировать беду. Только, сам знаешь, если Натуля войдет в вираж, ее не остановить.
Глава 15
Распахнув дверь, я попятилась. На пороге дыбилась дородная фигура со скалкой в мощной руке.
— Его нету! — живо воскликнула я. — Даже не заходил, никогда не слышала о вашем будущем разводе, извини, сижу работаю, не до гостей!
— Прости, Вилка, — пропищало чудище, — побеспокоила, но беда у меня!
Тут только до меня дошло, что одето оно не в плащ или куртку, а в линялый от многочисленных стирок халат и обуто в растоптанные тапки и это вовсе не Наташка, а Инна из тридцать восьмой квартиры.
Вот скалка у нее в лапе настоящая, круглая и толстая.
— Что случилось? — перевела я дух.
— Толька напился.
— Эка удивила! Он у тебя всегда нетрезвый.
— А вот и нет, — замотала встрепанной головой Инна. — Зашила его, три месяца ходил ни в одном глазу. Дома я всю водяру вылила, на работе у него одно бабье. Где взял ханку?
Я молча глядела на Инну.
