– Погоди, не глотай! Тут есть одна закавыка! Для великанчика твоего размера нужно две пилюли, у меня же только одна.
– Хочешь сказать: не подействует? – разочаровался Хаврон.
– Почему не подействует? Подействует как миленькая! Но только на десять минут вместо обычного часа. Потом ты вновь станешь прежним. Так что не сдуйся раньше времени.
Сжимая пилюлю в ладони, Хаврон нервно уселся на чемодан. Его точили сомнения. Железные кулаки Феликса представлялись ему еще более ужасными, чем когда-либо. А вдруг фея ошибается? Вдруг горошина сработает не сразу, или он слишком тяжелый, или еще что-то, неучтенное, но веское, перечеркнет его планы?
Не усидев на месте, он вскочил и принялся шагами мерить комнату.
Двухдюймовочка пару раз для моциона облетела вокруг люстры, а после перебралась в холодильник и принялась проедать дыры в сливочном масле. Вскоре она так объелась, что потеряла способность летать и потребовала у Хаврона пересадить ее на стол.
– У меня остался всего час до превращения! Должна же я подложить своей сеструхе свинью? Пусть у нее печень болит и голова трещит с похмелья! Мы же будем радоваться жизни! А, великанчик? – сказала она, похлопывая себя по животу.
Эдя промолчал, хотя, как брат с большим стажем, к идее внутрисемейного вредительства отнесся глубоко положительно.
Примерно через четверть часа Эдя подошел к окну, и увидел, как из черного «БМВ», резко остановившегося у подъезда, вылезают три маленькие фигурки. Отсюда они казались не крупнее муравьев.
– Жаль, у меня на балконе нет мешка с цементом.
Я бы его нечаянно уронил! – проворчал Хаврон.
Ему уже ясно было, что бежать поздно. Момент упущен. Отсиживаться в квартире тоже бесполезно. Надо или принимать бой, или огребать неприятности. Сунув пилюлю берсерка за щеку, но пока не глотая ее, он побрел к двери. Находившаяся во рту горошина в первый миг показалась ему безвкусной, а после начала чувствительно печь щеку, точно он положил в рот горячую гайку.
Боясь, как бы она совсем не раскалилась, Эдя попытался проглотить ее.
Бесполезно. Пилюля разогрелась еще больше, обжигая язык и нёбо. Кроме того, она выросла вдвое и продолжала раздуваться. Желудок сразу скрутило. Эдя едва не завопил. Ему чудилось, что в рот ему попала невыносимо горькая красная перчина.
– Глотай скорее, дурак! Магия уже действует! Задай им жару! – завопила Двухдюймовочка.
Хаврон принялся старательно глотать, давясь, кашляя и помогая себе рукой. Пилюля прыгала у него во рту как безумная, охватывая рот точно огнем.
