Ей было обидно, что на фотографиях она везде стоит на своих ногах. Хотелось уничтожить память. Фотобумага горела плохо, больше воняла. Однако Ирка завершила начатое. Когда Бабаня вернулась, все плита была засыпана сероватым пеплом.
Ирка представила это себе так живо, что, казалось, протяни руку – и она коснется пепла пальцами…"
"Внезапно Багров поднял глаза и посмотрел на нее с острым интересом. Спокойно, изучающе, будто увидел ее только сейчас. У Ирки возникло тревожное, инстинктивно-женское желание проверить, нет ли какого непорядка в ее одежде или прическе.
Но Матвей уже потушил свой взгляд.
– Валькирия? – спросил он.
Ирка кивнула.
– Но ведь не из старых? Из новых? Недавних? Так?
– Откуда ты знаешь? Может, ты знаешь и то, кем я бы… – изумленно начала Ирка.
Багров быстро шагнул к ней и без церемоний закрыл ей рот ладонью.
– Что за дилетантизм? О прошлом я тебя спрашивать не буду. Мне еще не надоело жить! Твое прошлое – это то, что ты должна как можно скорее выкинуть из памяти. Поверь, так будет гораздо лучше.
В том числе для тебя, – сказал он.
Он был выше Ирки и, пожалуй, выше Мефодия. Движения его не были грубы и не напрягали. В них ощущалась та спокойная, несуетливая власть, которая не нуждается в утверждении и, следственно, в агрессии. Никто не лает больше и визгливее мелких собачонок. Серьезные псы чаще молчат.
Антигон, видя, что его хозяйке затыкают рот нестерильной ладонью, едва не умер от негодования и разразился длинной тирадой, в которой упоминались кошмарные монстры, омерзительные, но грозные валькирии, требующие уважения, и истолченные в миксере наглые юноши.
Багров проигнорировал его ворчание, лишь усмехнулся. Домовой кикимор забавлял его. Отпустив Ирку, он отошел к стене. Небольшое окно, выходящее на лес, было затянуто старой рыболовной сетью. И откуда она только здесь взялась?
– Это ты следил за моими окнами? Там, у Бабани? – спросила Ирка.
– Да. Я.
– Почему?
– Тебе действительно нужен ответ? Даже если он будет неприятен?
– В смысле?
– Отец учил меня или не отвечать на скользкие вопросы вообще, или говорить правду.
Из уважения к его памяти я следую этому правилу до сих пор. Помнится, это сердило моего учителя Мировуда. Ведь в магии, если разобраться, немало уверток и фокусов. Покрыть старую помойку плащом фокусника и заявить, что все, что под плащом, включая вонь, профессиональная тайна и непосвященных просим убрать лапки… Однако от частой лжи эйдос тускнеет, как умирающая искра.
