Я из тех, кто не оглядывается на прошлые события, а вместо этого смотрит вперёд.
Однако из моих правил всегда было исключение.
Она.
Моя Бабочка.
Мой хаос.
Я на секунду останавливаюсь у её комнаты, но решаю зайти в свою.
Хотя её аромат Шанель помогает мне спать по ночам, это также своего рода пытка — представлять её там, когда её нет.
Я переодеваюсь в домашние брюки и футболку, затем сажусь на кровать, опираюсь на одну руку и снова открываю книгу по выбору.
Тошнота.
Может быть, потому что я сам испытываю чувство тошноты, или что я вот-вот впаду в другой тип тошноты.
Вероятно, мне следует почитать историю, вместо того чтобы сосредотачиваться на чьём-то экзистенциальном кризисе. Как раз в тот момент, когда я собираюсь согласиться с этой идеей, моя дверь распахивается. Я ожидаю, что это будет мама, но она не распахивает двери.
Медленно я поднимаю голову и нахожу эти голубые глаза — яростные, темно-синие, как буря.
Сильвер стоит на пороге моей комнаты. Бретельки джинсового платья спадают с её бледных плеч.
Золотистые волосы рассыпались по спине и лицу.
Она захлопывает дверь и шагает ко мне, как будто ад лежит у неё на голове.
Она вернулась и сейчас в моей комнате. Сильвер никогда не заходит в мою комнату, если только мама или Себастьян не попросят её позвать меня. И обычно она исчезает слишком рано.
— Скучаешь по мне?
Я улыбаюсь, все еще сжимая свою книгу.
— Скучаю по тебе? — Она повышает голос. — Скорее, я здесь, чтобы задушить тебя.
— Ха. Я думал, что я единственный, кто задыхается.
Она сует свой телефон мне в лицо. Это разговор между ней и Эйденом не так давно.
Эйден: Нэш трахнул Джонссон из команды по лёгкой атлетике.
Сильвер: Какого хрена?
Эйден: Я подумал, что тебе следует знать.
Вот ублюдок.
Он должен знать, что я сказала Эльзе, чего я и ожидал, учитывая, что Ксандер был там, а Эльза выглядела так, словно была на грани срыва.
Чего я не ожидал, так это его ребяческих способов отомстить.
Впрочем, шутка в его пользу. Его сообщение привело Сильвер прямо в мою комнату.
Я тот, кто сжёг корабли. Враг перед ней, а море позади неё.
— Когда это было? — выпаливает она. — Как ты смеешь трахать её?
— Я не понимаю, почему я не должен этого делать. — Я притворяюсь, что мне скучно. “— У тебя есть жених. Почему у меня не может быть приятеля по траху?
Её губы приоткрываются. Они дрожат, прежде чем она соединит их в линию, и я знаю, я просто знаю, что мне не понравится то, что она скажет дальше.
