Он смотрит мне прямо в глаза, его светло-голубой взгляд встречается с моим дымчато-серым.
Обычно я смотрю ему в глаза, когда злюсь, пытаясь подавить его взглядом. Мы еще никогда так не смотрели друг на друга – открыто, с любопытством, вопросительно.
Кэллам вовсе не робот. Он чувствует все то же, что и я. Может, даже больше, потому что вечно пытается запрятать свои эмоции поглубже.
Впервые муж прижимается к моим губам с нежностью. Его язык пробует меня на вкус, исследует меня.
Я целую его в ответ, мои бедра все еще двигаются в такт.
Чувствую, как внутри нарастает еще один оргазм, продолжение первого. Почему наши тела так идеально подходят друг другу, когда в остальном мы абсолютно противоположны?
– Ты моя, Аида, – рычит Кэллам мне в ухо. – Я убью любого, кто попытается прикоснуться к тебе.
С этими словами он кончает в меня. И я кончаю тоже, второй оргазм даже сильнее первого. Самый сильный, что я когда-либо испытывала. Не знаю, выживу ли я после этого.
Кэллам
К счастью, мы с Аидой первыми прибываем домой – лоскуты ее платья разбросаны по всему лимузину, и ей нечего накинуть, кроме моего пиджака.
Впрочем, ей плевать. Раскованная, как всегда, она просто обвязывает мой пиджак вокруг тела и выбегает босая, по пути радостно салютуя шоферу.
Я собираюсь последовать за ней, но чувствую, что в кармане вибрирует телефон – отец хочет устроить мне взбучку.
– О чем ты, на хрен, думал?! – говорит он в ту же секунду, как я снимаю трубку.
– Этот кусок дерьма пытался оскорбить мою жену.
– Ты ввязался в драку на своем собственном вечере.
С Оливером Каслом! Ты понимаешь, как это выглядит?
– Ему повезло, что я не размозжил его башку."
"– Если бы ты это сделал, уже сидел бы в тюрьме, – кипит мой отец. – Это тебе не какой-то студентик, Генри Касл – один из богатейших людей Чикаго. Он пожертвовал пятьдесят тысяч в твою компанию.
– Возврата он не дождется, – говорю я.
– Тебе придется дать ему гораздо больше, чем возврат, если ты не хочешь, чтобы он сорвал твою гонку.
Я так сильно стискиваю зубы, что они, кажется, вот-вот треснут.
– Чего он хочет? – спрашиваю я.
– Узнаешь завтра утром. 8:00 в «Кейстоун Капитал». Не опаздывай.
Твою мать. Генри Касл даже хуже, чем его сын – высокомерный, напыщенный и мегатребовательный. Он захочет, чтобы я пресмыкался и лобызал его кольцо. Я же хочу кастрировать его, чтобы этот урод не производил больше дерьмовых сыновей.
– Я приду, – отвечаю я.
– Сегодня вечером ты потерял контроль, – говорит отец.
