Он отвечает коротко и по делу.
– Да. Да. Скоро будем.
После чего поворачивается ко мне.
– Телефон разряжен?
– Зарядила я вчера, но еще не включала.
Рядом с ним моя насыщенная социальная жизнь стала казаться не важной. Да и зачем его включать, у нас еще столько времени рядом.
– Включи.
– Зачем, будем приземляться, включу.
– Вик, я не полечу с тобой. Там отец уже ждет.
– Стой, – почему-то ощущение, что в меня снежком кинули. Холодно не стало, скорее наоборот, лицо загорелось. – Ты же сказал, самолет твой друг пришлет.
– Именно. Но я сообщил об этом твоему отцу, и он решил встретить тебя сам.
Я отворачиваюсь резко, как от пощечины. Смотрю туда, где вдалеке вижу смутные очертания людей в форме. А Марат. Он просто хотел поскорее избавиться от меня. Потому что я проблема.
– Слабак.
– Что?
– Ты слабак! – поворачиваюсь к нему и вздёргиваю подбородок. – Ты хочешь меня, я нравлюсь тебе, как человек нравлюсь! Но ты слишком слаб, чтобы даже попытаться построить со мной отношения. Ты слабак и не достоин меня.
Потому что не вывезешь такую как я. Ты слабак и слабаком помрешь, твой удел та серая мышь из отеля, с ней тебе будет очень просто.
Последние слова уже кричу, а он вдруг мой рюкзак забирает и, бросая его на пол, выуживает телефон.
– Эй, отдай! – прыгаю вокруг него, но бесполезно, он поднял руки и, включив телефон, номер свой в него забивает. – Марат! Я все равно тебе никогда не позвоню, зачем…
Он возвращает телефон, впечатывая его мне в грудь.
– Просто позвони, если будет нужна помощь.
– У меня отец генерал, – возвожу руки к небу. – Какую ты… Ты… Можешь мне помощь оказать? Двери открыть? Или на кнопку лифта нажать?"
"– Пока, Вик, – отстраняет он руку и собирается отвернуться и уйти, а я что, а мне надо сделать хоть что-то, чтобы он запомнил меня. Потому что он не возьмет трубку, потому что он никогда не придет мне на помощь.
С ревом бросаюсь на него, разворачиваю ударом и прыгаю так, чтобы ногами его бедра обхватить. К губам каменным прижимаюсь.
Смело. Дико. Как никогда не делала. Ненавижу поцелуи, но сейчас мне это нужно. Нужно его коснуться, запомнить его вкус, потому что я никогда не увижу его больше, потому что я для него проблема.
Ну давай же, истукан, чувствуй, чувствуй меня! Ты же живой, я знаю.
И через несколько секунд борьбы мой камень сдается. Впускает мой язык и щелкает по нему своим, включаясь в жестокую игру. Это не поцелуй. Это просто выплеск эмоций. Моих. Его, столько сдерживаемых.
