Опять ты, Ибрагимов?
Ибрагимов стоял, как пионер-герой со стенда на втором этаже школы: глядя в снег, но с прямой спиной, расставив ноги и держа, будто на коромысле, весомые связки газет вместе со сменной обувью, а вдобавок пытаясь не уронить ремень сумки с плеча. Олимпийский Мишка на сумке многозначительно косился в сапоги, по-прежнему полурасстегнутые и нахватавшие с полведра снега каждый. На слова Галины Николаевны Ибрагимов не отреагировал.
– Здравствуйте, Галина Николаевна, – громко сказала Наташа, пылающая праведным гневом.
– Полюбуйтесь, пожалуйста: пятиклассник, здоровый лоб, отбирает макулатуру у младших. Не стыдно, а?
– Та-ак, – протянула Галина Николаевна, бросив взгляд на бормочущую что-то второклашку. Потертые санки занимала перевязанная пачка журналов, глядя в небо странно знакомой оранжевой обложкой. В памяти снова, совсем уже невпопад, мелькнула утренняя фраза про танцульки. Галина Николаевна нахмурилась, по-настоящему свирепея, краем глаза зацепила акселератов, которые тут же, пряча лица, рванули к школе, и второклашку.
Та всхлипнула и попыталась повторить то, что твердила, погромче. Писк утонул в грохоте Наташиного: “А много ли пионерской чести принесет тебе и твоему классу добытая таким образом победа?” – но Галина Николаевна, кажется, разобрала.
– Наталья Викторовна, секундочку, – велела она.
Дождалась неохотной паузы и уже вполне четко услышала:
– Он не отбирал. Он не отбирал.
– Ты хочешь сказать, он, – Галина Николаевна показала на Ибрагимова, – не отбирал у тебя макулатуру? А кто же тогда?
– Никто, – сказала второклашка.
– Он сказал, меняться. Я не поняла. А он сказал, что у него больше, так что мне лучше будет, и весы достал, а потом его ругать начали. А он не отбира-ал.
Второклашка заревела в голос. Наташа растерянно посмотрела на нее, на Галину Николаевну, на Ибрагимова, оценила размеры пачек и спросила дрогнувшим голосом:
– Ибрагимов, ты правда… Просто поменяться хотел? Но зачем?
Ибрагимов смотрел на снег. Второклашка объяснила сквозь рев:
– Он сказал, что фанта-астика.
Наташа поспешно присела рядом с нею и то ли попыталась успокоить, то ли зарыдала вторым голосом. Галина Николаевна вполголоса спросила:
– А чего ты не объяснил-то нормально?
Ибрагимов дернул плечом и поинтересовался, не поднимая головы:
– А меня спросили?
Галина Николаевна повертела в руке свою макулатуру и сухо сказала:
– Ладно, иди уже. Звонок скоро.
8:00. Этот фантастический мирА я скорее, подумал Ибрагимов самодовольно.
