Ткань алого платья слегка натянулась, обрисовывая фигуру.
Мы сидели в кабинете у ректора. Одни. Берти даже хватило наглости занять кресло грозного руководителя академии. Хотя уверена, что ректор был бы не против. Идти против сына герцога и главы ученического совета ему не хватило бы смелости.
– На тебя найду.
– Берти, дорогой, – ласково пропела я, да так, что его скривило, – катись к рымсу2[Рымс – мелкая нечисть, которая гадит исподтишка.].
– Ты что, еще не поняла? Тебе конец, – прорычал он, краснея, как перезревший помидор.
– Это ты не понял. Можешь хоть заораться, меня ты не получишь. Ясно?
– Тогда собирай вещи, Геррос! Ты отчислена! – проорал Берти, захлебываясь слюной от ярости.
– А вот это не тебе решать.
– Мой отец – глава попечительского совета!
– Без папочки никуда, да? – еще шире улыбнулась я. – Бедный малыш Берти. Совершенно беспомощный без своего папы герцога.
– Ах ты бырга! – взвизгнул он, вскакивая с кресла.
В его здоровой руке возник небольшой, переливающийся всеми оттенками красного, оранжевого и желтого цветов огненный шарик, который опасно засверкал и загудел, сорвавшись с его пальцев и направляясь в мою сторону.
Не долетел. Не меняя положения, я лишь демонстративно щелкнула пальцами, активируя защитное поле. И огненный шарик лопнул, осыпаясь пеплом на пестрый ковер ректорского кабинета.
– Мило, но совершенно глупо, – пробормотала я, старательно размазывая пепел носком туфли.
Уж если меня выгоняют, то надо же оставить след в любимой академии.
Сверху к пятну добавила еще крохотное заклинание стабилизации. Теперь грязь и пепел даже магией не вывести. Так и будет украшать кабинет ректора, пока заклинание не рассеется со временем.
В руке Берти появился новый шарик, более опасный, чем предыдущий. Но он погас в зародыше, стоило двери распахнуться. На пороге возник перепуганный ректор. Кажется, он решил, что я пытаюсь добить бедного наследника герцога.
Не могу не признать, что мысль хорошая. И выполнить ее не так сложно.
Тем более что Берти так удачно встал у окна. Подножка, толчок и полет. Главное – не забыть спеленать его невидимыми путами. А то успеет обратиться в дракона, и тогда несчастного случая не случится.
Да, Берти был высокородной ящерицей, на честь которой я посмела покуситься. Удивительно, как меня не призвали к высшему суду."
"– Прошу задокументировать, – громко и четко произнесла я, обернувшись и с улыбкой встречая новое действующее лицо этой бездарной пьесы.
