Вот что имел в виду целитель, когда сказал тебе, что все это я сама сотворила с собой.
Тишина в кабинете была почти осязаемой.
Мы застыли друг против друга, переваривая все сказанное и услышанное, составляя цепочку тех событий, которая развела нас в разные стороны пять лет назад.
– Я ненавидел тебя, Меган, – тихо признался он. – Ненавидел за предательство, за ребенка. Есть вещи, которых не прощают. Когда ты здесь появилась, я… я решил, что схожу с ума.
– Что ж, наши чувства были взаимны, магистр. Я тоже ненавидела тебя, – тихо ответила ему.
– И что мы теперь будем делать?
Я пожала плечами и медленно отвернулась, пряча от него взгляд.
– Ничего.
– Меган…
– Мы ничего не будем делать, – снова решительно повторила, резко разворачиваясь. – И вообще забудем обо всем. Так, словно всего этого не было. Прошлого не вернуть, а мы… мы оба стали другими. Та Меган, которую ты любил, давно мертва. Я другая. И поверь, новая тебе совершенно не понравится.
– Я бы не был так уверен в этом.
– Возможно. Только мы проверять это не будем.
У тебя своя жизнь. У меня своя. Я студентка, ты – декан боевого факультета. Меньше чем через месяц наши дороги навсегда разойдутся.
Я ждала возражений, но Бенедикт молчал и просто смотрел на меня. А потом, когда пауза стала совсем невыносимой, спросил:
– Подписать документы о твоем переводе на боевой факультет?
– Вот еще, – хмыкнула в ответ, широко улыбнувшись. – Я собираюсь выиграть в тотализаторе! Я поставила крупную сумму денег на то, что выполню все пятьдесят заданий в Разломе, и я их выполню!
– Отлично.
Потому что я тоже поставил на тебя, – неожиданно признался дракон.
– Вы необъективны, господин декан.
– Я не могу быть объективным, когда дело касается тебя, Меган, – мягко улыбнулся Бенедикт.
И меня будто искрой пробило.
Калеб сейчас безумно был похож на того Артура Бенса, которого я так любила. Тот же взгляд, тот же бархатистый голос, от звука которого по телу разливалась приятная волна и вспыхивали огнем щеки. Та же улыбка, сводящая с ума…
Я лгала, когда говорила, что все забылось и осталось в прошлом, что чувства к нему умерли.
Это было не так. Там, в моем сердце, под толстым слоем пепла продолжала гореть любовь к нему.
– Мне пора, – выпалила невпопад.
Улыбка на его лице стала еще более обольстительной, а в карих глазах заплясали снежинки.
– Я вас не держу, студентка Геррос.
Бархатистые нотки наждачкой прошлись по расшатанным нервам, вызывая новую порцию сладкой дрожи по телу.
– До свидания, магистр.
