Надо срочно успокоиться и прийти в себя. Надо вспомнить, о чем мы говорили. Надо вспомнить и что-то сказать…
Вспомнила, но сказать ничего не могла еще несколько долгих секунд. Щеки вспыхнули огнем, а в горле застыл огромный ком, перекрывший кислород.
– К-как ты вообще мог… чтоб-бы я… я же н-ник-когда…
Больше ничего членораздельного выдавить так и не сумела. Даже ругаться не могла, таким шоком для меня стало его признание.
Зато у Бенедикта получилось говорить. Его голос, как всегда, звучал тихо и буднично, но при этом звенел от напряжения
– Меган, я не мог сказать тебе правду пять лет назад.
Меня направили в ваш город найти и вывести начистоту группу студентов, которые занимались созданием и продажей запрещенных сильнодействующих зелий. Сказать тебе свое имя – не только выдать себя, это подставить под удар всю операцию. Поэтому я был вынужден скрывать его, скрывать себя истинного, ежедневно принимая блокирующие настойки, которые подавляли моего дракона.
Я молчала, теребя край куртки.
Смотрела перед собой и почти ничего не видела из-за пелены, вставшей у глаз. А может, и хорошо, что не видела. Сейчас не это было главное, а то, что говорил Бенедикт.
– Мне очень жаль, что все получилось так… Я не собирался там задерживаться. Не собирался встречать тебя. Не собирался влюбляться.
– Опять будешь обвинять меня во всем? – хмыкнула грустно.
– Нет. Не буду. Уж точно не стану обвинять тебя в своих чувствах.
– Тогда зачем все это?
– Потому что так правильно.
Мы должны знать, что произошло тогда.
Я упрямо покачала головой.
– Это ничего не изменит. Прошлое не вернуть. Как и доверие, которое мы потеряли друг к другу.
– Пусть так. Я написал тебе письмо через пару дней после отъезда. И ты ответила.
– Я ничего не получала. Никому не отвечала. Я ждала от тебя весточку каждый день, – повторила устало.
– А я был уверен, что общаюсь с тобой. Ты так открыто писала о той ночи, рассказывала, как скучаешь и ждешь… Я даже представить не мог, что кто-то еще знает такие подробности о нас.
А потом… через пару недель переписки ты сообщила о помолвке и просила больше не писать. Сообщила, что рада стать следующей леди Дандри. А наш роман был просто летним развлечением.
– И ты поверил? – горько произнесла я.
– Нет. Я приехал. Смог вырваться на сутки.
Я снова едва не задохнулась.
Подняла голову и, прогоняя пелену с глаз, с трудом сфокусировала взгляд на драконе, который продолжал стоять передо мной.
