Даже в самых страшных кошмарах никогда бы не стала говорить подобное.
Вновь пришлось посмотреть на застывшего дракона.
– Я не говорила.
– Твое письмо…
– Я ничего не писала. Потому что не знала, куда писать. Ты не оставил мне адреса. И соврал насчет настоящего имени.
– Надо же… а я был уверен, что переписывался с тобой в течение почти целого месяца, – задумчиво произнес он, убрав руки за спину.
Бам!
Такое ощущение, что меня ударили по голове атакующим заклинанием. Ощущения были примерно те же: голова закружилась, перед глазами все засверкало.
А я практически полностью потерялась в окружающем пространстве.
– Это… это уже неважно, – с трудом выдавила я, зажмурившись так сильно, что стало даже больно. – Все давно уже неважно.
– Неужели тебе не хочется во всем разобраться?
Не глядя схватилась за стоявший рядом стол и осторожно опустилась, боясь, что в какой-то момент ноги откажут и я рухну на пол. Надеюсь, мне удалось удержать лицо и не выдать истинных эмоций.
– Хотелось. Пять лет назад.
Не сейчас. Потому что правда, какой бы она ни была, ничего не изменит, – открыв глаза, спокойно сообщила ему. – Все кончено. Ты бросил меня, Бенедикт. Использовал, влюбил в себя, соблазнил и исчез. Вот и вся правда.
– Не исчез. Я писал тебе. Весь этот месяц. И ты отвечала. Я ни на секунду не мог подумать, что это кто-то другой. Ты знала то, чего не мог знать никто. О наших тайных свиданиях, о прикосновениях… обо всем. – Его голос снизился на пару тонов, слегка завибрировав.
Мама? Нет, не мама. Она вряд ли обладала столь обширной информацией. Тогда кто? Кто был столь хорошо осведомлен обо всем?
Я ведь знаю ответ на этот вопрос… знаю, но не могу поверить… не хочу!
Неужели Инга предала меня?
– Почему сейчас? – хрипло спросила у него. – Зачем? У тебя был целый месяц, чтобы подойти и узнать. Чего ты ждал?
– Хотел понять, какой ты стала, – признался Бенедикт. – Или какой была. Какая ты настоящая?
– И как? Нравится то, что увидел? Или нет? – ядовито хмыкнула в ответ.
– Той наивной дурочки больше нет.
– Нет, – согласился дракон. – Ты стала другой, Меган. Ты и раньше была невероятно красивой, соблазнительной, яркой и открытой. В тебе был стержень и сила. И они никуда не делись. Ты та и не та. Когда я узнал… узнал, что ты провалилась на дно Разлома… Что ты там совсем одна, я…
– Испытал облегчение? – вырвалось у меня.
Глупое заявление. Мы оба знали, что оно не имеет к правде никакого отношения.
