— Я вам всем устрою веселую жизнь, энтузиасты чертовы!
Громкоголосый добился своего, дверь поползла в строну и в мое поле зрения попали начищенные до блеска ботинки вошедшего и идеально выглаженные брюки со «стрелками». Где-то там, на краю сознания, я узнала голос своего незваного гостя, но так и не смогла его идентифицировать.
Ноги приблизились ко мне, потом остановились, будто в нерешительности.
— Что с ней?
— Так это… я же говорю…
— Изволь яснее формулировать свою мысль, — тон раздраженный, ядовитый.
— Она сопротивлялась, напала на доктора Шрайтера.
— Шрайтера, значит, — многообещающе произнес хозяин начищенных ботинок, — вот, кто добрался до дела, старый садист.
Я не узнавала владельца голоса, но его слова, определенно, пришлись мне по душе. Старый садист, да…
Ноги снова приблизились, и их обладатель присел на корточки возле меня, перед этим привычным жестом подтянув брюки, чтобы не вытянулись коленки. Лица я все еще не видела, смотрела в одну точку прямо перед собой.
— Морган, ты меня слышишь?
Теплая ладонь дотронулась до меня в районе плеча.
— Ч-черт! — выругался гость и отдернул руку, будто обжегся, хотя мне было так холодно, что, скорее, обморозился. — Какого черта она делает раздетая на полу?"
"— Так… это… — испуганно залепетал ответчик, потом собрался и выдал на одном дыхании: — Не велено было заходить!
— Стадо баранов, — произнес обладатель дорогих брюк и ботинок.
А потом меня вновь коснулись теплые руки, подняли в воздух, будто я весила всего-ничего, а затем бережно уложили на койку.
Накрыли одеялом по самый подбородок, но меня все еще трясло. Над головой вновь закружился потолок, и я закрыла глаза, потому что если бы продолжила смотреть на эту карусель, меня бы непременно вырвало.
— Что стоишь? — снова тон разгневанного королевского отпрыска. — Быстро принеси попить что-нибудь горячее.
— А как же охрана заключенной?
— По-твоему, она сейчас встанет и побежит?! — заорал мой защитник.
— Слушаюсь, сэр, сейчас, — а затем быстрые шаги.
— Бараны, — зло, с раздражением, но не мне. — Морган, ты меня слышишь? — а это уже мне, я хочу ответить, но не могу, мысль ускользает, а уже через мгновение все мое внимание отдается быстро стучащему сердцу. Нельзя так быстро стучать, нельзя. Слишком быстро, быстро…
Дорогие ботинки отошел от меня и с кем-то заговорил, кажется, по коммуникатору:
— Да, Гас, это я.
