— Я же сказала, ничего, — повторила я.
— Ладно, — Шрайт еще что-то записал. — И вам не было больно?
Больно? Определенно, нет. Кажется, со смертью Александра я уже испытала всю боль, на которую была способна.
Я покачала головой.
— Нет.
— Вам не захотелось плакать?
— Я не умею плакать.
По взгляду врача я поняла, что он решил, что я то ли шучу, то ли издеваюсь, но посвящать его в свои детские проблемы со слезами я не собиралась.
— Хорошо, — продолжил доктор Шрайт. — О чем вы думали, когда уничтожили город Эйдон?
Я по-прежнему смотрела ему прямо в глаза, не моргая.
— Ни о чем. Я была не способна думать.
— Из-за медикаментов, действию которых вы подверглись?
— Должно быть.
— Или из-за чувства потери? — допытывался Шрайт.
Да что ты знаешь о моих потерях?
— Возможно.
— Мы опросили экипаж «Прометея», а также провели осмотр личной каюты капитана Тайлера. Там найдена ваша ДНК, ваши отпечатки пальцев… Продолжать?
Я мотнула головой:
— Не стоит.
Я почувствовала прилив злости. Они обыскивали его каюту, перебирали личные вещи…"
"— Это правда, что вы состояли в близких отношениях с капитаном Тайлером?
Он ведь все прекрасно понял.
— Да.
— И вы знали, что воинский устав запрещает подобные отношения?
— Знала.
— И, тем не менее, это вас не остановило?
Ярость уже просто клокотала внутри.
— Нет.
Врач снова принялся записывать.
— У вас были отношения с другими вашими командирами?
Тон деловой, спокойный, а я, кажется, поняла, что означает, когда глаза наливаются кровью. Меня затрясло.
— Я похожа на портовую шлюху? — прошипела я.
— Не надо так радикально, — попросил доктор.
Не надо так бессердечно!
— Мои личные отношения вас не касаются! Пишите свой диагноз, объявите меня дееспособной и отправьте под суд!
— Не кричите.
— Идите к черту, — с чувством сказала я, дернула наручники, черт, из-за них я даже не могу встать, чтобы закончить этот бессмысленный разговор!
Доктор никак не отреагировал на мои эмоции.
— Вы не ответили, — спокойно напомнил он, — у вас была связь личного характера с другими вашими командирами?
Я снова с силой дернула наручники, хотя и понимала бессмысленность такого действия.
— Убирайтесь к черту, я не буду с вами разговаривать, — прорычала я.
— Успокойтесь.
— Знаете, доктор, — мой голос напоминал шипение, я подалась вперед, склонившись над столом, чтобы быть к психиатру ближе, — я обученный солдат, это, — я грохнула наручниками по столу, — не помешает мне подпрыгнуть и сломать вам шею ногами.
