Затем мои пальцы пробегают по груди, останавливаясь только тогда, когда встречаются с разорванной кожей прямо над сердцем. Я вздрагиваю, и мне хочется, чтобы это было от боли.
O.
Я провожу неровные линии, образующие эту единственную букву. Ту самую букву, которая навсегда оставит шрам, запечатлев в нем память о нем и о том, кто я есть.
O — Обыкновенная.
Клеймо так же изуродовано, как и сердце, едва бьющееся под ним.
Я шагаю вперед, прижимая руку к вырезанной на моей коже букве «О» и к каждому смыслу, скрывающемуся за этой, казалось бы, простой буквой.
В глаза бросается яркий цвет на фоне темной листвы сырого леса. Сердце разрывается на части от этого зрелища, легкие сжимаются, ноги дрожат. Только вчера это зрелище вызывало у меня улыбку, а символ был вплетен в мои волосы сильными руками, уверенными пальцами.
— Незабудка, раз уж ты, похоже, всегда забываешь, кто я.
Я смотрю на пучок голубых цветов, насмехаясь над воспоминаниями о краденых прикосновениях, молчаливых обещаниях.
Теперь остались только крики мести, стальные глаза, не обещающие пощады, и украденный серебряный кинжал, такой дорогой мне, но такой вероятный, что вонзится в мое сердце.
— Мне наплевать, если ты забудешь, кто я по названию, лишь бы ты помнила, кто я для тебя.
Я открываю рот, чтобы рассмеяться, но вместо этого с губ срывается всхлип, и мое тело решает содрогнуться от боли, а не от юмора.
О, я помню, кто он для меня.
Как я могла забыть убийцу своего отца?
Я шатаюсь вперед, моргая от непрерывного потока дождя и слез.
Густая, горячая жидкость стекает по моему клейму, по моему телу, по самому моему существу.
Мед.
Так я говорю себе.
Это просто мед.
Эпилог
Китт
Прошло три дня с тех пор, как я увидел своего отца, лежащего мертвым в грязи.
Три дня прошло с тех пор, как я в последний раз спал.
Три дня прошло с тех пор, как я мог закрыть глаза и не видеть его окровавленного тела.
Три дня прошло с тех пор, как Сопротивление атаковало на последнем Испытании.
Три дня прошло с тех пор, как девушка, которой я доверял, которую хотел, стала убийцей и предательницей.
Три дня прошло с тех пор, как я стал королем.
Корона на моей голове тяжела, как и мои веки, как и тяжесть королевства, которое теперь лежит на моих плечах. Я моргаю, просыпаясь, вспоминая, что увижу, если поддамся усталости.
Мой единственный настоящий родитель мертв. Родитель, которому я всю жизнь старался угодить, которым гордился. Безжизненно лежит рядом со мной.
