Я спотыкаюсь на неровной земле, прежде чем отвернуться от него. А потом я снова бегу, как делала это весь день, всю свою жизнь. Я бросаю взгляд через плечо и вижу, как Кай опускается на колени рядом с королем, не сводя с меня глаз.
Я сглатываю эмоции, подступающие к горлу и грозящие вытечь из моих жгучих глаз.
Я не оборачиваюсь.
Глава 67
Кай
Как я мог быть таким слепым, таким рассеянным?
Я наблюдаю за тем, как ее удаляющаяся форма становится все меньше, наблюдаю, как она убегает от меня — убегает от убийцы.
Вот только я не вел себя как тот, кем был рожден.
Я не повел себя как убийца, в которого меня превратили.
Я отпустил ее."
"Я отпустил ее.
Я смотрю на ее кинжал, зажатый в моем кулаке, его острое лезвие испачкано кровью.
Кровью моего отца.
Мой взгляд скользит по его безжизненному телу, по глазам, остекленело смотрящим туда, откуда Пэйдин, должно быть, бросила свой нож. Я протягиваю к ним дрожащие пальцы и закрываю их, не в силах вынести безжизненного взгляда Китта.
Я не проронил ни одной слезинки.
Я оцепенел.
Я потрясен.
Я чувствую себя преданным.
Было ли для нее что-нибудь настоящим? Было ли все это ложью? Притворством?
Я знаю, что мои мысли должны быть заняты мертвым королем, возле которого я стою на коленях, но они все время хотят вернуться к ней.
Я никогда не мог почувствовать ее силу. Она была неприкосновенна для Глушителей. Сопротивление и пальцем не тронуло ее, когда напало.
Потому что она — Обыкновенная.
Потому что она — часть Сопротивления.
Так оно и было.
После сегодняшнего дня уже не к чему приобщаться.
Как я мог не заметить этого раньше?
Я качаю головой, уже зная ответ на этот вопрос.
Потому что я был ослеплен всем тем, что есть она.
Она убила его. Она убила короля. Она убила моего отца.
И все же я отпустил ее.
Но не надолго.
Я встаю на ноги, смотрю на мертвого короля, а потом возвращаю взгляд к ее пятнышку, едва различимому сквозь дождь.
Никогда еще титул Энфорсера не лежал на моих плечах так тяжело.
Я должен найти ее.
И когда я найду ее, я обрету мужество.
Глава 68
Пэйдин
Я не перестаю бежать, пока не утыкаюсь в лес рядом с дорогой, ведущей домой. Бег вскоре сменяется спотыканием, когда корни задевают мои лодыжки, а камни — пальцы ног. Дождь все еще не прекратил свои попытки утопить меня, накрапывая на каждую из моих открытых ран.
Палец нащупывает рану, идущую от челюсти вниз по шее, нежно проводит по рваной и кровавой дорожке, которая, я знаю, никогда не будет выглядеть как прежде.
