Такая уверенность, такой контроль, как будто лук — почти продолжение ее руки. Стрела повинуется ей, как она хочет, чтобы она приземлилась именно там, где она хочет.
И я вдруг думаю, что она права. Я могу проиграть.
— Твоя очередь. — Она отступает назад рядом со мной и насмешливым шепотом говорит: — Удачи, Азер.
Чума знает, что она мне понадобится.
Я поднимаюсь и накладываю стрелу на лук. Я чувствую, как она смотрит на меня, следит за каждым моим движением, и это раздражает. Я оттягиваю тетиву, прицеливаюсь и стреляю.
Затем я ругаю себя за то, что едва не попал в яблочко, прежде чем пустить еще одну стрелу. И эта стрела летит по той же схеме, и теперь я расстроен и чувствую непреодолимую потребность ударить по чему-нибудь. Я пускаю последнюю стрелу, и она наконец-то попадает туда, куда я хотел. С трудом. Серебристый наконечник вонзается в самый дальний край — глаза, и только удача привела его туда.
Пэйдин не произносит ни слова, поднимается и выпускает следующие три стрелы.
И, как и прежде, две попадают в яблочко, а одна — чуть-чуть не долетает до него. На нее завораживающе смотреть, наблюдать за ее работой с этим оружием.
Я проиграю. Я не люблю проигрывать.
И Пэйдин тоже это знает. Она проходит мимо, улыбаясь мне, как будто уже выиграла. И, наверное, так оно и есть. Я не спеша делаю следующие три выстрела, пытаясь сосредоточиться и успокоить дыхание, прежде чем пустить их в цель. Не помогает. Два в кольцах, один в яблочко.
Я смотрю на мишень, а Пэйдин ухмыляется.
— Теперь я понимаю, почему ты хотел остаться в рукопашной. Ты знал, что у тебя больше шансов на победу.
Она не ошиблась. Стрельба из лука никогда не была моей любимой или сильной стороной. Она все еще улыбается, сосредоточив свое внимание на мишени, успокаивая дыхание еще до того, как натянет тетиву.
Я ни за что не выиграю.
Я борюсь с небольшой улыбкой, вызванной моей внезапной идеей.
Если я собираюсь проиграть, то могу и повеселиться.
Я делаю шаг к ней. Затем медленно захожу ей за спину — вплотную. Моя грудь прижимается к ее спине в тот самый момент, когда я позволяю своей руке лениво нащупать ее талию. Она подпрыгивает от неожиданности, и я тихонько смеюсь, приближаясь к ее уху.
— Что ты делаешь? — У нее перехватывает дыхание, но она не двигается, застыв на месте.
Мои губы приблизились к ее уху, и я пробормотал: — Отвлекаю тебя.
Она принужденно смеется, притворяясь уверенной.
