Надо было встретиться с бывшим разведчиком на его территории, поглядеть ему в глаза, проанализировать психологическое состояние, а уж потом предлагать работу, требующую достаточно высоких психических и физических кондиций.
В Костроме Данияр был всего один раз, а Талгат не был вообще, поэтому решили в город не углубляться и остановились на улице Ленина у торгового центра «Семёрка».
Припарковались удачно, недалеко от выезда на центральную магистраль Костромы, так и не сменившую название, несмотря на то, что тело «вождя мирового пролетариата» вот уж пятнадцать лет как было вывезено из московского Мавзолея.
— Звоните, — предложил Саблин пассажиру. — Вас он знает, меня нет. Не надо пугать человека. Пусть подъедет сюда, поговорим.
Араб возражать не стал, решения он принимал так же быстро, как и Саблин, и ошибался редко.
— Сергей Николаевич? Полковник Рахман.
Ему ответили.
Глаза Талгата расширились, губы изогнулись, что означало понимающую усмешку.
— Я в России, мало того, я в Костроме. Хотелось бы увидеться, поговорить, есть интересная тема.
Возникла пауза.
— Понимаю, я тоже реагировал бы так же. Но речь идёт не обо мне, а об участии в одной совместной операции.
Ещё пауза.
— Подъезжайте к торговому центру «Семёрка», я буду ждать в машине: «КИА Вондер» серебристого цвета, номер семь-пять-три… жду.
Талгат выключил телефон, посмотрел на Саблина.
— Будет через полчаса.
— Вы его озадачили.
— Ничего, он человек уравновешенный, сориентируется быстро.
— У нас ещё полчаса времени, предлагаю глотнуть чего-нибудь горяченького, здесь наверняка есть кафе.
— Не возражаю.
Они оставили машину, зашли в здание центра и на втором этаже присели к столику небольшого кафе под названием «Избушка». Заказали кофе и блины со сметаной.
— Очень интересное блюдо, — оценил их Талгат. — У нас такое не делают.
— Зато у вас делают много чего другого: шакшуша, кускус, рфис, — похвалил арабскую кухню Саблин."
"Посидели полчаса в почти пустом кафе, спустились к машине.
Ровно через пять минут после этого к автомобилю подошёл невысокого роста мужчина, одетый в белый пушистый полушубок и меховую шапку.
Лицо у него было жёсткое, коричневое, каменное, со следами летнего загара. Хотя это вполне мог быть естественный цвет кожи, недаром он, по словам Талгата, работал в странах Азии и Ближнего Востока.
Араб, сидевший сзади, открыл ему дверцу.
Мужчина сел рядом с ним, пристально разглядывая. По твёрдым губам его скользнула улыбка.
— Ибрагимыч.
Талгат ответил своей полуулыбкой.
