Всё здесь, что смог постичь Прохор, основывалось на звуке: «люди-стегоцефалы» общались с помощью ультразвука, издавая серии щелчков разной частоты, как это делали земные дельфины, и всю свою немыслимо сложную архитектуру тоже создавали с помощью звука. Хотя Прохор так и не смог понять, как они это делают.
«Родич» в момент выхода «души» Прохора занимался странным делом — плавал внутри ажурной конструкции, напоминавшей раковину, высовывался в отверстия и время от времени издавал длинные вопли ультразвуковой частоты.
Вокруг его раковины-трибуны располагались толпы — иначе не назовёшь — соотечественников и вслушивались в его крики. Изредка стайки этих созданий начинали вопить в ответ, но к ним подплывали какие-то угрожающего вида «акулы», и вопли прекращались.
Прохор заинтересовался происходящим, внимательно полистал память «родича» и наконец понял, в чём дело.
Его «брат» мира Армстронга работал глашатаем! Или кем-то в этом роде. Он читал некие указы и речи местного правительства, поступавшие напрямую в ушные раковины, и следил, чтобы толпы «горожан» этим речам внимали.
Послушав вопли «родича» полчаса, Прохор понял, что ничего интересного больше не услышит, и вернулся в свои измерения, нашёл сферу сознания Прохора-11.
«К тебе можно?»
«Да, мы закончили обсуждение плана, — ответил одиннадцатый, — слушаю тебя».
«Я побывал в восьмизначном Армстронге».
«Поздравляю, это весьма глубоко».
«Земля там — шар из воды! Гигантская капля!»
«Я там был год назад, интересный мирок.
Хотя есть ещё более экзотичные числомиры. Ты-то зачем туда полез?»
«Ты дал мне полчаса времени, вот я и нырнул, чтобы убить это время».
«Убивать время не надо, иначе оно обидится. Что ты хотел?»
Прохор смутился.
«У меня не получается… с формотрансом».
«Мы же всё обсудили ещё в прошлый раз. С чем ты работал?»
«С книжкой… бумажной».
«Начал бы с более простых вещей, книга — это комплекс форм, я даже не представляю, каков у неё формоспектр. Давай пройдёмся по этапам алгоритма».
«Давай».
Прохор-11 повторил формулу, инициирующую эргион как генератор «цифрового поля», изменяющего геометрические формы вещей.
«Запомнил?»
«Я вроде бы всё так и делал».
«Не торопись, сосредоточься на эргионе, он главный эффектор трансформации. И найди вещь попроще, книга для опытов слишком сложный объект».
«Хорошо».
Прохор вернулся в своё тело, напился холодной водички (после числопутешествий его всегда охватывала жажда), с сомнением посмотрел на книгу.
