Девушка прикусила губку, разглядывая Прохора как нечто новое для себя, сделала к нему шаг, другой. Остановилась, подойдя вплотную. Тишина и ожидание окутали их призрачным облачком.
Толчок сердца сдвинул не грудь, но Вселенную вокруг.
Он дотронулся руками до застёжки её куртки.
Руки Усти легли на его плечи.
Куртки невесомыми птицами слетели на пол.
Пальцы вдруг приобрели небывалую чувствительность, ощутив шёлк её кожи и даже пульсирующие токи энергии под ней.
Упала блузка, джинсы, его рубашка…
Он опустился на колени, стал целовать её живот, родинку на бедре, поднялся к выпуклостям груди…
Всё вокруг исчезло, кроме марева и теми живота, они оказались на кровати, и он снова целовал её, и вошёл, и беззвучно закричал от неистового желания и удовольствия, и она выдохнула бессловесную песню, и он полетел сквозь неё навылет, стремясь быть нежно-огненным, услышал:
— Ты счастье моё… судьба моя…
Откинулся рядом, бурно дыша, продолжая сжимать рукой грудь Устиньи, потом перевернулся на спину, раскинув руки, начиная приходить в себя.
Ничего не говорили, просто остывали, вслушиваясь в утихающую бурю внутри их самих.
Потом искупались под душем и снова легли, чтобы понежиться и отдохнуть, и снова сорвались в полёт, которому невозможно было подобрать ни аналогий, ни названия.
Снова искупались. Устя начала одеваться, но Прохор удержал её:
— Не спеши, у нас ещё есть время.
Она с сомнением глянула на часы, но послушалась, легла рядом, положила голову ему на грудь.
— Ты изменился.
— Ерунда, — не согласился он.
— Нет, я чувствую. Ты так никогда меня не хотел!
— Ну, соскучился.
— Не пытайся увильнуть, ты изменился, это заметно, значит, что-то случилось. Не расскажешь — поссоримся.
Он полежал с минуту, перебирая её волосы, размышляя над проблемой, как не испугать подругу своим «психическим раздвоением», потом решил ничего не утаивать. Характер Усти был намного твёрже, чем у него, и устрашить её рассказом о контакте с «потусторонним» Прохором было сложно.
— Ты знаешь, что я увлекаюсь числонавтикой.
— Только не начинай издалека, хорошо? Через полчаса придёт Дан, а нам ещё надо привести себя в порядок.
— Я не начинаю издалека, просто всё началось с математики, во что трудно поверить. Оказывается, есть ещё фанаты, увлекающиеся числонавтикой, формологией и кое-чем другим, связанным с этими дисциплинами. Но живут они не здесь.
— Ты хочешь сказать, не в Норвегии? Или имеешь в виду — не в России?
— В России, но другой.
— Не понимаю.
