Шарлотта невинна, добра и мила, и я хочу упиваться этим, подойти к ней так близко, чтобы ощутить все это на своей коже, и в то же время я хочу полностью разрушить ее.
Она все еще стоит перед дверью, вид у нее слегка удрученный, и я закрываю книгу и быстро встаю, пока она не ушла.
— Шарлотта?
Она поворачивает голову на звук моего голоса, и ее рот открывается, когда она видит меня — от шока, вызванного моим появлением, или от моего помятого и избитого вида, я не могу точно сказать, что именно.
— Иван? — В ее голосе звучит то же недоверие, что и тогда, когда она нашла меня на балконе во время гала-вечера, и у меня в груди все сжимается при мысли о той ночи.
— Я просто пил кофе и читал и тут ты. — Я протягиваю ей книгу, и она смотрит на нее в течение нескольких секунд, прежде чем снова взглянуть мне в лицо. — Ты выглядишь расстроенной. Все в порядке?
— Нет, я… — Она быстро моргает, как будто пытается разобраться в своих мыслях. — Я должна была встретиться здесь с одним человеком, чтобы выпить кофе, но, похоже, он не пришел.
— Она прикусывает губу, ее взгляд снова скользит по моему лицу. — Иван, что с тобой случилось?
В ее голосе звучит искреннее беспокойство. Я не сомневаюсь, что она все еще расстроена из-за того, что произошло на гала-вечере, и нашего последующего отмененного свидания, но она не настолько расстроена, чтобы ей было все равно. Это дает мне новый проблеск надежды.
— Несчастный случай. — Я потираю затылок одной рукой, выглядя при этом смущенным.
— Упал с мотоцикла. Ребра тоже сильно помяты. Это случилось в ночь гала-вечера, после того как я уехал. Вот почему…
На лице Шарлотты появилось понимание.
— Вот почему ты отменил наше свидание. — Ее глаза расширились. — Иван, почему ты просто не сказал мне? Почему ты солгал об этом?
Я почувствовал еще один проблеск вины. Если бы ты только знала, голубка. Это самое меньшее.
— Мне было стыдно. — говорю я ей вместо этого, склоняясь к рассказу. Я же не могу сказать ей правду, в конце концов… Я не могу сказать ей, что мой отец — пахан Братвы, что он наказал меня за то, что я не выдал дочь соперника людям, которые продали бы ее в сексуальное рабство.
Если я скажу что-нибудь из этого, Шарлотта побежит в другую сторону, и будет права.
В таком случае я мог бы с тем же успехом оставить ее на свидание с Джошуа.
— В этом нет ничего зазорного. — Шарлотта смеется. — Я бы тоже упала, если бы попробовала прокатиться на мотоцикле.
