Но Джошуа еще не знает этого, и если я добьюсь своего, он никогда не узнает.
На одну короткую секунду мне кажется, что он собирается продолжать спорить. Но потом он смотрит на меня, и, что бы он ни увидел на моем лице, похоже, он понимает, что я не лгу и не блефую.
— Ладно. — Он берет деньги со стола. — Не стоит это все того, чтобы…
— Осторожно, — предупреждаю я его, холодная улыбка все еще на моем лице. — Насилие все еще в силе, в зависимости от того, что ты скажешь о Шарлотте.
Холодная злобность в моем голосе, похоже, убедила его.
Он засовывает деньги в карман и, оставив кофе, направляется к входной двери. Я смотрю, как он выходит на улицу, бегом по тротуару, и тянусь за кружкой, пригубив ее, пока смотрю, как он уходит. Латте с корицей — совсем неплохо.
К приходу Шарлотты я уже заказал себе кофе — тыквенный латте со специями, потому что он вкусный, что бы кто ни говорил, и расположился в угловом кресле у каменного камина, делая вид, что читаю книгу, которую принес с собой.
Вместо того чтобы читать, я скрытно наблюдаю за дверью, ожидая, когда она войдет."
"Когда она входит, я чувствую, как сердце в груди замирает. Она выглядит прекрасно, как всегда, одета в вельветовую юбку цвета ржавчины, которая на пару дюймов выше колен, мягкий свитер кремового цвета и табачно-коричневые конные сапоги до колена. Ее волосы распущены, такие густые и волнистые, что я чувствую, как у меня чешутся ладони от желания прикоснуться к ним.
Я чувствую себя виноватым, когда вижу, как она оглядывается по сторонам, и яркая улыбка, которая была на ее лице, исчезает. Очевидно, что она ожидала увидеть здесь Джошуа, а его нет. Я также готов поспорить, что он не писал ей, он не глупый человек, и у меня такое чувство, что он знал, что я каким-то образом узнаю.
Если бы я был хорошим человеком, я бы оставил ее в покое. Я бы позволил ей провести свидание с кофе с безопасным, хорошим, нормальным выбором и тихо ушел бы из ее жизни.
У этого нет хорошего конца, я знаю это. Никакого.
Но, глядя на нее поверх своей книги, я понимаю, что для меня не существует реального выбора. Больше нет. Потому что голод, который я испытываю, глядя на нее, не является безопасным, нормальным или хорошим. Я нуждаюсь в ней, жажду ее, и у меня такое чувство, что это потому, что она так сильно отличается от того, с чем я живу изо дня в день.
Мой мир жесток. Уродлив. Мстителен.
