Я полагал, что мы отпустим ее до того, как она устроит сцену, которая может пролить нежелательный свет на то, что вы здесь делаете, поэтому я так и поступил. Мне жаль, если это было неправильное решение.
Конечно, я не сожалею. Совсем нет. Но я говорю так, будто сожалею, настолько, что мне кажется, что моя игра принесет свои плоды. Что отец поверит мне.
Он опрокидывает в себя последнюю порцию водки и отставляет в сторону граненый хрустальный стакан, подтягивая рукава рубашки.
— Как бы то ни было, — жестко говорит он, — именно ты возьмешь на себя ответственность за это, Иван.
Я возложил на тебя важную роль. Я доверил тебе свою месть. Приз, которым я очень дорожил. И теперь я вижу, что был не прав.
Дмитрий подходит ко мне в нескольких сантиметрах от моего лица, и его улыбка абсолютно холодна, в ней нет ни капли тепла.
— Ты мой сын, Иван, поэтому я отнесусь к твоей неудаче более благосклонно, чем если бы ты был всего лишь одним из моих людей. Но тем не менее это неудача. — Он кивает Льву: — Держи его, сынок.
Я едва успеваю почувствовать облегчение от того, что отец хотя бы не подозревает меня в чем-то худшем, чем простое поражение, как чувствую твердый хруст его кулака, соприкасающегося с костями моего лица."
"Больно. Боже, чертовски больно. Больно каждый раз, когда он бьет меня, снова и снова, пока железная хватка Льва держит мои локти, угрожая вывернуть их так, что мне будет гораздо хуже, если я попытаюсь бороться.
Я могу бороться. Возможно, даже выиграю.
Я грозен своими кулаками и быстр. Мой отец стар, и я уже не раз брал Льва в драку. Но я знаю, что это бессмысленно. Если я не приму это наказание сейчас, как человек, которым хочет видеть меня отец, то потом меня ждет еще худшее. Поэтому в интересах собственной шкуры я позволяю ему бить себя, снова и снова, пока не чувствую, как опухает лицо, и не ощущаю вкус крови, капающей на губы.
Дмитрий отходит назад, отряхивает руку и пристально смотрит на меня.
— Ну вот.
— Говорит он с удовлетворением, которое не должен получать отец, ударив сына. — Отпусти его, Лев.
Лев отпускает меня с ворчанием, и я пошатываюсь на месте, стараясь не споткнуться, не упасть. Я отказываюсь стоять на коленях перед отцом, как бы сильно он меня ни бил. Я полон решимости выйти из этой комнаты собственными силами, как бы трудно это ни было.
— Мы закончили? — Густо спрашиваю я через распухший рот и чувствую, как Лев напрягается позади меня.
