Я говорю на нем неплохо, как и другие мои братья, но только Лев владеет им настолько свободно, что трудно сказать, что он — представитель второго поколения, родившийся и выросший в Штатах. Это, как и все остальное в его жалкой жизни, его способ подлизаться к нашему отцу.
Дмитрий стоит перед камином, все еще одетый в чистый костюм, несмотря на час и то, что он дома, и потягивает, похоже, рюмку водки. Он не поворачивается, когда мы входим, и я чувствую, как холодные нити страха лижут мой позвоночник, когда Лев закрывает за собой дверь.
Я не знаю, что будет дальше, но не могу предположить, что это будет приятно.
— Расскажи мне, что случилось, Иван. — Голос Дмитрия холодный и жесткий, и по его тону понятно, что он уже знает. Он просто хочет услышать это от меня, моим собственным голосом.
Я шагаю вперед, делая глубокий вдох. Я чувствую тяжелое присутствие Льва у себя за спиной — тревожное напоминание о том, что в этой комнате у меня нет друзей. Что моя семья — это семья только по крови, но не по привязанности.
И даже в этой комнате у меня есть только часть первой. Лев — истинный сын моего отца, его наследник, а я — бастард. Наполовину его, наполовину женщины, о которой он не заботился настолько, чтобы хотя бы произнести ее имя, когда я рос."
"— Все шло по плану, — спокойно говорю я. — Я танцевал с Сабриной, когда увидел, что пришли твои люди. Она была очень восприимчива ко мне, пока мы танцевали. — Это не так, но ни он, ни Лев никак не могли этого знать. — Я подумал, что мне не составит труда убедить ее ускользнуть со мной.
Твои люди, как и планировалось, последовали бы за ней и присоединились к тем, кто ждал в задней комнате. Но не успел я предложить ей пойти куда-нибудь в более уединенное место, как появился мужчина и напал на меня. Видимо, ее парень.
Позади меня Лев издает ехидный звук, и я слегка поворачиваюсь, изогнув бровь.
— Мне очень жаль, — холодно говорю я. — Ты думаешь, это был кто-то другой?
— Мы не получили никаких сведений о том, что у Сабрины был парень или какие-либо контакты с мужчинами помимо ее отца.
Не должно было быть никого, о ком стоило бы беспокоиться. — Голос Льва ровный, заученный.
— Потому что я уверен, что если бы у девственной дочери Юрия Петрова был парень, она бы дала об этом знать так, чтобы об этом узнал кто-то еще, — язвительно огрызаюсь я.
— Вот. — Дмитрий оборачивается, его рука крепко сжимает стакан с водкой. — Это первая проблема. Если у девушки Петрова был парень, мы должны были об этом знать.
