Меньше всего он похож на голливудского актера. Но это и не главное. Он настоящий человек, и я очень ценю это.
— О, кстати, я же Ваське самосвал купил, там даже кабина поднимается автоматически и кузов переворачивается. Очень крутой, знаешь ли, пацаны в песочнице обзавидуются.
Мы вместе заглядываем в пакет в его руках и, глядя на блестящую желтую машину, я тоже улыбаюсь. Вцепившись в Игореву руку, смеюсь, представляя довольное лицо сына. Все-таки он очень хороший.
— Скоро мне надо будет ходить по залу и помогать Каругову очаровывать иностранцев.
— Ты молодец. — Мы снова смотрим друг на друга.
Народ отодвигает нас в сторону, мы с Игорем, обнявшись, отходим от стола. Фуршетный зал наполняется гостями. Здесь тоже есть картины, и некоторые посетители, рассматривая их, расползаются вдоль выставочных стен.
Снова цепляюсь за Игоря, очень широко улыбаюсь, прижимая к себе букет. И спустя какое-то время наконец-то решаюсь оглянуться по сторонам.
Дима пошел за мной, я уверена.
Так и есть.
Чуть вдалеке, у входа, опершись о стену, стоит Красинский-младший. Шикарный, самоуверенный, богатый и опасный до чертиков. Он повзрослел, заматерел, стал более мужественным.
Меня пугает его внимательный холодный взгляд в нашу с Игорем сторону. Он не предвещает ничего хорошего. Не пойму, что ему нужно. На фиг он сюда приперся? Я очень боюсь, что он увидит Ваську и сразу поймет, как был не прав на мой счет.
Мой сын не похож на деда, он копия своего отца, просто один в один: чернявый, кареглазый, даже ямочка на подбородке такая же.
Если они с Красинским-старшим пожелают, найдут способ отобрать у меня ребенка. Богатый ублюдок хотел предотвратить рождение моего сына и заодно уговорил себя, что я пыталась подсунуть Диме чужого ребенка. Но теперь, когда малышу два года, уже очевидно, что это их кровь.
Всегда можно вырастить наследника империи без участия нищенки-матери.
***Каругов забирает меня у Игоря, и вместе с начальником мы идем по залу, обсуждая с гостями произведения современного искусства.
Аляповатые картины, кривовато-сумбурные скульптуры и барельефы, вся эта красота, художественной ценности которой я решительно не понимаю, стоит огромных денег. И кажется, очень сильно нравится самому Каругову.
Больше я ошибок не делаю, полностью сосредотачиваясь на деле. Не хватало еще потерять работу из-за человека, который совершенно не достоин нашего с Васей внимания. Он сделал свой выбор. Он нам не нужен.
