Самым важным сотрудником является галерист. Так вот, я хочу представить вам…
Кто-то, напоминающий его, снова мелькает между фигурами, и я не могу сосредоточиться, спотыкаюсь на каждом слове. Потому что, как бы я ни относилась к Диме, он подарил мне сына. А в остальном — он для нас никто. Столько времени прошло, все давно не имеет смысла. Все было сложно, но фактов не изменить — он не поверил мне, бросил нас, гулял, жил своей жизнью, а я растила нашего сына. Для нас с Васей он просто умер и все.
Как только лампочки, порхающие по залу для пущего торжественного эффекта, стреляют по толпе с новой силой, я и вовсе перестаю переводить.
Во рту словно песка насыпали, и то, что Владимир Иванович касается моего плеча и несколько раз окликает, никак не помогает.
— Куратор занимается организацией выставок, — наконец выдавливаю я и вновь замолкаю, хватая открытым ртом воздух.
Нет, мне не кажется. Карма настигла меня. В первый ряд гостей выходит Красинский-младший. В элегантном черном костюме, с таким же, как и прежде, слегка надменным выражением лица.
Он становится напротив и, не таясь, смотрит прямо на меня.
***— Иванка, пожалуйста, повнимательнее. Ты что-то несобранная какая-то сегодня, — отчитывает меня Владимир Иванович, деликатно подталкивая в сторону коридора. — Иди проветрись и водички попей, чуть позже, когда гости по залам нагуляются, будем с ними общаться.
— Хорошо, — виновато соглашаюсь.
Вступительная часть подошла к концу и, развернувшись на каблуках, я отчаянно спешу к выходу из центрального зала галереи.
Мне с этой работой очень сильно повезло, она нужна мне как воздух. Не время думать о всяких глупостях.
Я ныряю в толпу людей и, пробираясь сквозь расхаживающих по галерее гостей, спешу к туалету. Мне надо остаться одной и успокоиться. Я знала, что однажды мы встретимся. Нужно просто принять факт его существования. Не знаю, как он оказался здесь. Возможно, Каругов пригласил Красинских. Это не имеет большого значения. Все давно в прошлом.
В туалет я не иду.
Вместо этого, гордо выпрямив спину, подхожу к фуршетному столу. Ну его к черту. Он мне никто.
Беру стакан, наливаю воды, пью, изо всех сил собираясь с мыслями, но руки немного трясутся. Я давно решила, что если мы встретимся, буду с ним жестокой, такой, какими были он и его отец. Господи, а если и его папаша здесь?
Ничего, я справлюсь, я изменилась, я уже другой человек. Я больше не маленькая девочка. Я мать и готова перегрызть глотку за своего сына.
