Сегодня на работе, нервничая перед мероприятием, я выпила очень много кофе и теперь терплю из последних сил.
При этом отчаянно боюсь оставлять здесь Димку одного, потому как, даже несмотря на то что он обнимает меня за талию, расфуфыренные девицы здороваются с ним, потираясь, прикасаясь и поглаживая. Похоже, ему вообще все равно, что они так делают, но мне — нет. И плевать, что подобное панибратство у них принято. Это меня нервирует. Только вот если я описаюсь, это будет полное фиаско.
Фантасмагория какая-то.
— Привет, Дима!
Высокая брюнетка с похожими на мои синими глазами к Диме не прикасается.
Здоровается спокойно, без лишних телодвижений. Но глядя на нее, становится еще страшнее. Как призраки старого замка, из меня лезут комплексы. Я не такая высокая, у меня не настолько плоский живот, и волосы мои не похожи на шторы из натурального шелка.
Знаю ее, видела в интернете. Красинский с ней спал. Ее зовут Вика, и ее ноги заканчиваются где-то на уровне подбородка. Вот как она может быть одновременно такой богатой и такой красивой?
Дима разговаривает с парнями, обсуждает свой тепличный бизнес, поглаживая мою талию.
А эта Вика смотрит на меня, попивая из хрустального бокала и сверля взглядом, будто я у нее кусок мяса отобрала."
"— Мы с Димой на Сейшелах в прошлом году столкнулись, там сервис, конечно, закачаешься. Особенно открытые бассейны на крышах — это прям их фишечка. Мы такое там устроили, что нас потом в гостинице еще долго вспоминали. Даже видео есть.
Мне в горле как будто наждачной бумагой потерли.
Ревность скальпелем хирурга режет кожу. Я не отвечаю, держусь и уж точно не прошу подтверждения, но эта Вика, заметив мое смятение, достает дорогущий телефон и подсовывает мне какое-то видео.
Не смотреть! Не вестись! Не реагировать! Ее давит жаба, что он со мной, а не с ней.
— А вы на Сейшелах были?
— Нет.
— А где вы были?
Видимо, ответ читается у меня на лбу. Нигде мы не были. Ребенка заделали, совсем недавно помирились, и теперь наши отношения — тонкая паутинка, грозящая разорваться в любой момент.
Из-за приступа ревности кожа под Диминой рукой горит как при ожоге.
— Он классный, горячий, вкусный, тебе повезло, — шепчет Вика, подмигивая.
Как мне нехорошо сейчас. Я забываю, с кем разговариваю. Это все для меня слишком. И музыка орущая, и придурок диджей, и куча силиконовых сисек, и разговоры о деньгах и дорогих шмотках. И гирлянда эта сраная, и тачки из салона, припаркованные прямо на газоне. А еще я очень хочу в сортир. Ну прям очень.
