Глаза щиплет от девиц в откровенных золотых купальниках и украшений на шеях, ушах и запястьях. Внутри противно покалывает от неприятного предвкушения — настоящая мажорная тусовка. Без тормозов и правил. Я в своем скромном черном коктейльном платье смотрюсь здесь как случайно заблудшая в ночной клуб монашка.
В таком месте я никогда не была. Впрочем, меня шокирует не только двор. Внутри тоже много людей и все они буквально сияют, безвкусно демонстрируя свое богатство. Обстановка дома напоминает все картинки из журналов с интерьерами сразу.
Да и оформление праздника не отстает. В центре гостиной на огромном кухонном столе из натурального дерева стоит шоколадная скульптура голых мужчины и женщины, и все желающие могут отщипнуть от них по кусочку. Нетрудно догадаться, каких фрагментов уже не хватает.
Завершают «великолепную» композицию антуража многочисленные гирлянды, в обилии развешанные под потолком и украшающие лестницу: ленточки с нанизанными на них настоящими долларовыми банкнотами.
Чушь какая-то, полная дикость!
Все, что на мне надето, — фирменное и куплено в дорогих бутиках, но все равно я чувствую себя нищенкой.
Как вообще обычной переводчице можно ощущать себя уверенной рядом с толпой ухоженных, отшлифованных, богатых кукол? Вероятно, они вовсе не вылезают из салонов красоты. А когда отлипают от массажных кушеток, едут на своих блестящих тачках на СПА-обертывание. Мне неловко даже за свою праву бровь, которая чуть круглее левой. Хотя я и красила их в салоне, но они чуть подсмылись и выглядят слегка разными.
Моего парня встречают активно и как будто бы радушно, но среди изобилия улыбок, охов, вздохов и деланых восхищений сложно понять, кто здесь говорит искренне.
— Димочка, лапа, ты вернулся! — Обнимает моего парня сисястая фея, несмотря на то что пальцы наших рук переплетены между собой.
— Здорово. Знакомьтесь, это моя девушка — Иванка.
На это внимания никто не обращает.
Молодые люди в основном одеты в костюмы серых и черных цветов, что говорит об их статусе.
А вот девчонки сплошь полуголые.
— Как твоя фамилия? — обращается ко мне пухлогубое создание, хлопая густыми искусственными ресницами.
— Александрова.
— Это «Нефтьпромхим», что ли? Дочка Виктора Степановича?
— Нет, я дочка Игоря Сергеевеча из Ново-Переделкино, — прикалываюсь я.
Девчонка лупит глаза в недоумении.
А Дима, вздохнув, отпускает мою руку и перехватывает талию, завязывая разговор с высоким чернявым парнем с «Ролексом» на запястье.
