Я преданно облизываю губы, все так же покорно стою перед ним на коленях. Тогда он вдруг наклонятся и благодарно целует меня взасос, с языком, по-французски, совершенно не смущаясь того, что я делала секунду назад.
Момент абсолютного единения.
— И что же стало причиной вашего с доктором расставания? — Обрушивается он на меня с более откровенными ласками, придавливая к дивану.
Мне становится тепло, мне нравится, когда он рядом.
— Дай подумать, — широко улыбаюсь, обнаруживая нотки веселости в голосе Димы, от этого как будто даже комната светлеет.
— Думаю, просто не сошлись характерами.
Вру, вру, вру, еще раз вру. Дразнюсь и играю. Просто хочу еще немного его ревности. Услышать, как он ко мне относится, я ведь и не думала, что именно сегодня на меня обрушится нежданное счастье. Это так приятно: ощущать себя нужной.
— А я вот думаю, Иванка, — хрипит Дима, — что вашей паре помешал кто-то третий.
— Интересно, кто же это? — шепчу на выдохе.
— Кто-то, кто от тебя без ума, — признается, не прекращая поцелуев.
— И я тебя обожаю, — бубню ему в губы, крепко обнимая за шею и открываясь в ответ.
***"
"Оплетаюсь вокруг мощного мускулистого тела Димы, обнимаю и благодарю, получая взамен жаркие поцелуи. Я всегда о таком мечтала. Лежать подолгу вдвоем, ощущать тепло любимого человека, перепутываться руками и ногами и чувствовать, так много всего получать. Осязать, как все вокруг наполняется пульсирующей природной энергией, любовью и радостным светом.
Жаркое Димино дыхание возле уха выдает, что он мог бы еще.
Это будоражит. Я никогда не испытывала таких сильных эмоций. Я как будто впервые вкушаю это блюдо — любовь во всех ее проявлениях.
Дима перебирает волосы на моем затылке, а я тихонько дышу, закрыв глаза, боясь, что вот этот сладкий миг исчезнет и снова наступит реальность, где есть мы по отдельности, но нет нас вместе.
— Мы с тобой совпадаем.
— О чем ты? — мурчу, кайфуя от того, как приятно он проводит пальцами по позвоночнику, пуская по коже очередную толпу оголтелых мурашек.
Любое его прикосновение вызывает головокружение и желание кусать губы в кровь.
— Об этом, — он указывает на смятые простыни и разбросанную на полу одежду. — Как будто играем в одном оркестре.
Я приподымаюсь на локте, глядя в его черные глаза. Мажор-романтик. Мне очень нравится, почти так же, как трогать золотистую кожу, вести пальчиками по груди, рисовать на ней узоры.
— Согласна.
— В принципе это было понятно еще в тот самый первый раз, — подмигивает Димка.
