Но это не так, я всегда принадлежала только ему одному. С первой встречи, с первого взгляда в том темном лесу. Мои сердце, душа и тело — все давно выбрало Диму. Другой мне и не нужен. Только бы решиться. Признаться вслух. Сказать об этом прямо сейчас, в лицо, чтобы потом не было мучительно больно.
Мои губы моментом пересыхают. И на пороге самого важного в жизни признания, я вдруг охаю, ощущая себя в воздухе. Я ошеломлена и приятно удивлена. Дима аккуратно поднимает меня на руки и несет на белоснежный диван в центре огромного зала.
Кожа обивки неожиданно сильно холодит голые бедра. Ловлю на себе огненный, забористый взгляд. И дотронувшись до меня, Красинский снова меняется.
Действует жадно и неудержимо. По коже прокатывается дрожь, и все внутри вспыхивает по новой. Признание, как и серьезные разговоры, откладывается на потом. Вот как мы действуем друг на друга."
"Сердце частит, кровь закипает. Димка раскидывает мои ноги в стороны, задирает мятый сарафан выше пояса и кладет ладонь ниже.
Нестерпимо хочется продолжения.
— Говорю прямо, — хрипит, наваливаясь свинцовой тяжестью сильного спортивного тела, — доктора твоего я терпеть не стану. Любовником твоим не буду.
Сквозь туман наслаждения я даже не сразу понимаю, о чем он. Глаза Димы горят ревностью. Его снедает дух соперничества. В черных омутах бурлят гнев и зависть. Я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться.
Доктор? Какой еще доктор? О ком он?
Димка цедит мерзкие вещи, но при этом ласкает меня, стимулируя окончательную капитуляцию.
Его голос звучит завораживающе. Он обволакивает глухой, ватной пеленой страсти.
Красинский дразнит горячим дыханием, наклоняется, сдергивает порванные колготки, снимает туфли, которые, оказывается, все это время были на мне. И снова целует, пытаясь отобрать у меня весь воздух.
И все это волшебно и очень волнительно. Дима слишком нежен, неимоверно старается.
Ловит мои выдохи, контролирует сенсорику, оберегает от неприятных ощущений. Он просто не может быть таким со всеми подряд женщинами, я не верю. Кроме него у меня был только Игорь, и с ним ничего подобного не было.
— Больше никаких докторов. Ублажать тебя буду только я.
Хихикнув, киваю, закатывая глаза от блаженства. Его пальцы заставляют меня совершенно бесстыже стонать, крутиться и выпрашивать продолжения.
