— Да, — смеюсь, укладываясь на его груди, — но мы не оркестр, а дуэт скрипки и виолончели.
— Ох ты ж, она разбирается в музыкальных инструментах.
— Не так чтобы очень.
Димка смеется, обнимая меня, смотрит внимательно.
— Ты красивая, Иванка, умная, и с тобой интересно, — добавляет через паузу, хитро разглядывая. — Даже ссориться забавно.
— Что? — смеюсь, в ответ прикусив кожу на его плече.
— Ну, обычно у девушек довольно стандартный набор поведения. Ты отличаешься. Мне интересно. И я хочу узнать побольше. — Он поднимает мою ладошку и целует пальчики рук, каждый по отдельности.
— Кошки или собаки?
— Однозначно собаки, — не задумываясь, отвечаю я.
— Точно, у тебя ведь была большая собака, ты мне рассказывала, когда мы познакомились.
Кивнув, улыбаюсь. Приятно, что он помнит.
— Ты жаворонок или сова?
— Сова, люблю валяться до обеда в постели. Смотреть всякие глупости. Мне повезло, Васька такой же: дрыхнет до последнего, пока его с постели не стащишь.
Дима внимательно слушает, при этом целует запястье на моей правой руке.
Эта незатейливая ласка такая приятная.
— Что тебе не нравится больше всего?
Я, хихикнув, прижимаюсь к нему крепче, а он ни на секунду не прекращает меня трогать. Это интересное тактильное общение влияет на меня пагубно. Где же проходит та самая граница между очень-очень нравится и влюбилась до одурения? Мне кажется, я пересекла ее, несясь в его спорткаре на огромной скорости.
— Я не люблю пенку на молоке и заправлять одеяло в пододеяльник.
Димка забавно приподымает правую бровь и перекатывает меня на себя, не прекращая гладить.
— О, мистер мажор, ты, наверное, никогда этого не делал? Не заправлял одеяло в пододеяльник.
Он делает такое милое, извиняющееся лицо, что я не могу перестать смеяться. Хочется целовать его. Аж распирает.
— Ладно, я научу тебя. На худой конец, мы сможем залезть в пододеяльник с головой и чудесно провести там время, пытаясь засунуть угол в угол.
Дима заливается громким смехом, укутывая меня в свои объятья, и снова целует.
— У меня есть любезная Полина Сергеевна, которая приходит дважды в неделю и делает все эти штуки с одеялами, дорожками, окнами и шкафами.
— Домработница?
— А ты подумала, кто?
Димка вдруг становится неожиданно серьезным и проводит кончиками пальцев по моей щеке. Мне кажется, ему хочется, чтобы я его ревновала. Этот момент почти как током по оголенным нервам. Меня скручивает от переизбытка чувств, щемящей нежности и желания признаться ему в любви.
