– Бред! В клубе произошла ошибка. Это она подстроила. – Яр кинул на меня уничтожающий взгляд. В обычной ситуации я бы за такое вранье просто послала бы далеко-далеко и на много лет, но сейчас, помня, что принц меня реально и почти самоотверженно спас, ничего говорить не стала.
– Я слышал, как она подстроила, – усмехнулся Иван. – Зачем ты прицепился к ней? Почему заставляешь врать? Ты вообще думаешь, что делаешь, господин президент?
Надо же, и он так Яра называет. Я почти умилилась.
Теперь ярость появилась и в зеленых глазах Зарецкого.
– Заткнись, – велел он другу. – Напридумывал себе всякой чуши и сам же в нее веришь. Ты дебил, ты конченый дебил. Женька тебя любит, с ума сходит с субботы, а ты ее игноришь. Я тебе пытаюсь сказать правду, а ты меня не слушаешь – на хрен слушать меня, я же мудак и предатель, увел твою девчонку. На хрен слушать всех остальных, они же неполноценные и ничего не понимают. – Зарецкий зло ухмыльнулся, Дейберт же просто молчал, внимая монологу друга, как, впрочем, и я.
– Как всегда, сам решил что-то, придумал и пасешь свои мысли, не слушая никого.
– Злость в голосе Яра становилась все более и более ощутимой. Как и обида. – Ты вообще мужик или так, рядом проходил? Да ты как девчонка – сделал себе трагедию из ничего и живешь в ней. Ты точно мужик? Или просто себе бицуху накачал, чтобы мужиком называться?
Я не знаю, как Ван чуть не врезал Яру за эти слова – он почти готов был сделать это, но он продолжал его слушать.
– Тебе повезло с Женей, а ты ее теперь так опрокидываешь из-за чьей-то тупости.
– Теперь Ярослав глянул на меня. – А ты вообще, хороша, мисс училка. Мне официант ясно сказал, что заказ был сделан из вашей комнаты!
Я нахмурилась, ничего не поняв из его речевого потока, прямо-таки брызжущего разными эмоциями, в том числе искренним негодованием и гневом.
– Ладно, пошутила тупо – забыли. Но, черт возьми, признаться-то ты можешь в своем приколе, а? Ты прикинься хотя бы благодарной, признайся. Признайся, что ты мне так отомстила, что так пошутила.
Как вы меня достали все! Лучше бы я тебя не спасал, – бросил напоследок обозленный Ярослав, у которого из ушей пошел пар, и просто-напросто покинул нас в Ваном, бросив на прощание пару слов из обширной обсценной лексики, коей, по всей видимости, был богат его словарный запас.
Яр в этот момент был так эмоционален, что и я, и его друг просто были сражены не столько его словами, сколько эмоциональной мощной волной праведного негодования, исходившей от Зарецкого.
