Впрочем, на большом, но позволяющем не упускать из виду «ситроен» расстоянии за ними следовала машина с людьми Лучано.
Спустя два часа они выехали на перекресток двух проселочных дорог. Впереди неведомо откуда взялся мотоциклист, который начал указывать им дорогу.
Доктор Лиссони предупредил Лучано о том, что он не может гарантировать выздоровление – он сделает все возможное, но, если у Майкла нет твердой решимости вылечиться, желаемого результата они не достигнут. Лучано, со своей стороны, заверил доктора, что не станет предъявлять ему претензии в случае, если Майкл не поправится или, упаси господи, погибнет.
Лиссони согласился на эту сделку, хотя не мог скрыть беспокойства, и Лучано с трогательной искренностью поблагодарил его.
Они ехали уже четвертый час, и Майкл стал заметно дрожать, несмотря на то что был завернут в несколько одеял. Доктор нагнулся вперед и похлопал шофера по плечу:
– Вы не могли бы ехать побыстрее? У него скоро начнется ломка, а я ничего не смогу сделать, если мы не доберемся до места к этому времени.
Шофер не ответил. Майкл скорчился от боли, ноги и руки у него свело судорогой. Лиссони плотнее завернул его в одеяло и крепко прижал к себе.
Маленький пастуший домик, в который они приехали, состоял из трех комнат. Он был каменный, с плиточным полом и огромным камином в кухне. Воду приходилось брать из водопроводного крана на заднем дворе. Жалкое подобие ванной находилось в сарайчике неподалеку от дома."
"Мотоциклист добрался сюда первым, зажег свет в комнатах и осмотрел их, прежде чем подал знак остальным войти.
Лиссони помог Майклу выйти из машины и спросил, может ли он идти. Майкл промычал в ответ что-то неразборчивое и, опираясь на плечо доктора, пошел к двери, с трудом передвигая ноги.
Майклу и доктору отвели главную комнату, в которой стояли две кровати: одна жесткая, походная, с деревянными спинками, другая мягкая и удобная – для доктора. Пара стульев и книжный шкаф с дешевыми изданиями в бумажных обложках довершали интерьер. Две другие комнаты заняла охрана.
Люди Лучано получили приказ дежурить круглосуточно, сменяя друг друга.
К тому времени, когда доктор втащил Майкла в комнату, силы оставили юношу. Его колотил озноб так, что было слышно, как стучат у него зубы, лицо покрывала испарина. Майкл рухнул на кровать как подкошенный, изнемогая от боли, которая пронзала позвоночник, выворачивала конечности. Пальцы на руках потеряли чувствительность и скрючились, разжать их у него не хватало сил.
