Если она хочет помочь нам из него выбраться, скажи ей – пусть найдет тот счет в швейцарском банке, на котором лежит наше наследство! Я могу продолжать?
София вздохнула, и Тереза жестом строгой школьной дамы постучала карандашом по столу.
– У меня есть список всех экспортных компаний Палермо. Мы свяжемся с ними и тогда, возможно, увидим, насколько реальны наши планы. Надеюсь, вы не думаете, что я собираюсь снова открыть компанию и начать выпускать продукцию? Я прекрасно знаю наше финансовое положение и понимаю: это невозможно.
Мы сориентируемся в ценах и решим, что нам выгодней: продать компанию или сдать площади в аренду. У нас есть лицензии на экспорт, у нас есть склады в Нью-Йорке, которыми заведовал Альфредо, у нас есть транспортная компания по перевозке и доставке грузов. В конце концов, у нас есть имя Лучано – а это вкупе с остальным стоит гораздо больше того, что нам предлагали до сих пор. Ну что, вы согласны? Я пытаюсь придать фирме товарный вид и заставить тех, кто уже обращался к нам с предложениями, поднять цену.
Когда продаешь, к примеру, квартиру, надо сначала привести ее в порядок, чтобы получить максимальную прибыль. Вот именно это я и хочу сделать.
Никто не спорил. Никто не сказал больше ни слова. Тереза, довольная, села за стол:
– Я разработала четкий план. Вам нужно лишь его выполнять.
* * *После долгого восхождения в гору, к мужскому монастырю, Пирелли истекал потом, несмотря на то что дул холодный, пронизывающий ветер.
Брат Гвидо любезно проводил его в ту же самую комнату рядом с воротами. Он сказал, что отец Анджело скоро придет и что брат Томас тоже желает с ним поговорить.
Взгляд Пирелли привлек небольшой книжный шкаф под распятием. Чтобы чем-то заняться, он стал рассматривать старые молитвенники в потертых кожаных переплетах. Взяв один в руки, он провел пальцем по золотому тисненому кресту и хотел поставить его на место, но тут одна книжка упала с полки на пол, раскрывшись на первой странице.
Он увидел надпись: «Джорджио Каролла, тысяча девятьсот семьдесят четвертый…»
В комнату шаркающей походкой вошел брат Томас. Он нес в руке коричневый конверт – мятый и порядком истрепанный.
– А я думал, когда же вы вернетесь, комиссар. В прошлый раз, когда вы здесь были, я не имел возможности с вами поговорить. Прошу вас, давайте присядем. Я брат Томас. Вас интересует Лука? Лука Каролла?"
"Пирелли сел.
