Проходя мимо комнаты Софии, Тереза постучала:
– Ты можешь спуститься в кабинет? Мне надо со всеми вами поговорить.
София лежала без света на своей кровати. Она сказала, что ей нужно две минуты, чтобы умыться. Когда она вошла в кабинет, Мойра и Роза уже сидели там, как ученицы в ожидании урока. Тереза села за старый письменный стол дона и с раздражением покосилась на Софию, та осталась стоять, глядя в окно.
– Итак, я собрала вас здесь, чтобы сообщить: сегодня я хочу провести вас по докам и пакгаузам. Мы вместе прикинем объем работ.
Надо любыми средствами привлечь туда людей – пусть они придут и сделают эту работу…
– Кто им заплатит? – спросила Мойра.
– Мы. Но разумеется, нам нужно прийти к какому-то соглашению. Вообще-то, они в долгу перед нами. Дон Лучано много лет заботился о них…
В кабинет медленно, степенно вошла Грациелла с пожухлым растением в руках. Она бережно положила его на стол.
– Мой муж мертв, Тереза. И глава семейства я, а не ты. Я отказываюсь от этой авантюры.
– Эта, как ты выразилась, авантюра, мама, может обеспечить нам финансовую поддержку в будущем.
Если мы будем продавать компанию в ее теперешнем виде, то получим гроши. Мы забрали все документы, и я пытаюсь спасти остатки нашего наследства. Мама, мы хотели бы, чтобы ты нас поддержала. Однако ты можешь и отказаться – это твое право. В любом случае я буду действовать, нравится тебе это или нет.
Грациелла взглянула на Софию, но та по-прежнему смотрела в окно. Они так и не поняли, изменила ли мама свое решение, однако она поехала в доки вместе со всеми.
Некогда преуспевающее предприятие словно вымерло. На складах, заваленных ящиками с гниющими апельсинами, воняло, как в открытом коллекторе сточных вод. По сырому полу сновали крысы. В сухих доках ржавели заброшенные грузовые суда, а вдоль берега тянулись печальные ряды автомобильных фур со спущенными шинами, рваным брезентовым верхом и вздувшейся на солнце краской. Моторы и все, что только можно унести, было разворовано. Эта картина ужасающего, вопиющего запустения вызывала слезы.
Когда-то процветающая кафельная фабрика стояла заколоченной. Все тут покрывал густой слой кафельной пыли. Выбитые стекла свидетельствовали о многочисленных налетах, после которых едва ли осталась нетронутой хотя бы одна комната.
Женщины молчали. Однако их экскурсия по достопримечательным местам была еще не закончена."
"Они вышли из массивного здания консервной фабрики, возвышавшегося над заброшенными дворами, и направились в саму фруктовую рощу.
