Нагнувшись, чтобы поднять ее, Роза заметила под кроватью что-то блестящее. Она встала на колени и протянула руку под кровать. Маленькое золотое сердечко покрылось слоем пыли. Роза сдула пыль, взялась за тонкую золотую цепочку, повертела перед собой медальон и положила его в маленькую стеклянную вазочку на комоде.
Часть III
Глава 28
Комиссар Пирелли начал оправдывать свою репутацию. Поползли ядовитые слухи, будто он готов взять на себя сразу все нераскрытые дела. Расследование по первому делу зависло, ибо главный подозреваемый, Лука Каролла, по-прежнему разгуливал на свободе и его местонахождение было неизвестно.
Пуля, найденная в клубе «Армадилло», совпадала по нарезке с теми осколками, которые извлекли из черепа Пола Кароллы. Экспертиза показала, что единственный отчетливый отпечаток, снятый с пули, а именно отпечаток большого пальца правой руки, принадлежит тому же человеку, что и отпечатки большого и указательного пальца правой руки, обнаруженные в клубе «Армадилло» на стакане с апельсиновым соком.
Однако в полицейской картотеке идентичных отпечатков не оказалось.
Получив этот отчет, Пирелли тут же отправил его обратно с запросом. Он хотел выяснить, из одного ли оружия выпущены пуля, которая убила Кароллу, и те пули, осколки которых извлекли из маленького Палузо и детей Лучано.
Анкора тоже работал на износ и раздобыл новую информацию. Экскурсовод с виллы «Палагония» опознал по фотографиям не только покойного боксера Дарио Бьязе, но и Энрико Данте.
Оба парня были на вилле в тот день, когда из музея похитили ружье-трость. Правда, увидев фоторобот подозреваемого Луки Кароллы, он засомневался, что это именно тот человек, который сидел в машине Данте и ждал его на заднем сиденье. Тот парень был брюнет, а не блондин.
Пирелли чувствовал: надо снова ехать в монастырь и на этот раз добиться встречи с отцом Анджело. Он сорвал досаду и усталость на Анкоре, сердито рявкнув, что они потеряли уйму времени.
За все годы службы в полиции Анкора еще никогда так много не работал. Если Пирелли был измучен, то Анкора буквально валился с ног, но дорога в Эриче – не самая мрачная перспектива: по крайней мере, в поезде удастся немного посидеть.
Расписание уже поменялось на зимнее, и, когда они прибыли на станцию, единственный за весь день поезд на Эриче только что отошел от платформы. Пирелли бросился за составом, во все горло вопя, чтобы проводник подождал.
