Валиум не приносил облегчения, наоборот, у нее возникало искушение сдаться, выпить целую упаковку, чтобы уснуть и больше никогда не просыпаться.
Мойра чувствовала себя разбитой, голова гудела, синяк на щеке болел, поврежденная губа болела еще сильнее, но она не привыкла сдаваться. Интуиция ей подсказывала, что Тереза обязательно расскажет о сцене, разыгравшейся в ее апартаментах. Если она обратится к Грациелле, неприятностей не миновать, поэтому лучше опередить ее. Мойра решила попытаться сделать своей союзницей Софию.
Единственно по этой причине она позвонила в Рим. В трубке раздавались длинные гудки, но на том конце провода никто не подходил к телефону.
– Ну давай же, сними трубку… – бормотала Мойра.
Наконец гудки прекратились.
– София, это я, Мойра, жена Фредди. Мне нужно с тобой поговорить… мне больше не к кому обратиться… ты меня слышишь?
София упала навзничь на кровать и уронила телефон.
– Послушай, со мной только что произошло нечто ужасное… пожалуйста, не вешай трубку, выслушай меня… я так одинока, мне больше не к кому обратиться… София? Господи, если ты повесишь трубку, клянусь, я убью себя!
В трубке ясно послышался смех.
Мойра разозлилась:
– По-твоему, это смешно? Ну что ж, может, у тебя все по-другому, может, ты относишься ко всему легче.
София резко села на кровати и со злостью закричала в трубку:
– Не смей так говорить! Не смей говорить, что мне легко!
Мойра продолжала:
– Я не хочу сказать, что Фредди был плохим мужем, нет, но с ним было не так-то просто ужиться. И я знаю, что его родственники меня не одобряли, особенно Грациелла.
София никак не могла понять, о чем говорит Мойра, она все еще злилась. Подумать только, всем кажется, будто ей легко и просто! Она быстро заговорила по-итальянски, крича, что никто ее не понимает, что ей приходится гораздо тяжелее, чем всем остальным, вместе взятым.
– Заткни-ись! – заорала Мойра. – Я не понимаю ни слова! – Уже спокойнее она добавила: – Ну хорошо. Может, я ошибаюсь насчет Грациеллы, но ведь я жена Фредерико. И если Тереза начнет про меня врать… София, ты меня слышишь? Наверное, я не очень четко говорю, потому что у меня разбита губа… как раз поэтому я и звоню…
София зажала телефон между плечом и ухом и нетвердой рукой потянулась за сигаретой.
Она заметила, что пилюли рассыпались по полу.
– Что ты говоришь? Я плохо тебя слышу. У тебя забита труба?
Она хотела сказать что-то еще, но Мойра перебила:
– Черт, ты говоришь так, как будто нанюхалась кокаина. Послушай, я буду говорить прямо.
