"
"Джорджио внимательно наблюдал за ним и вдруг сказал:
– Ты слышал, что, может быть, мне придется уехать в Рим на операцию?
Лука взял его голову обеими руками и приблизил свое лицо к его носу. Он смотрел ему прямо в глаза, отражаясь в солнцезащитных очках. И внезапно прикоснулся губами к влажному рту мальчика, которого любил больше всех на свете.
– Ты будешь жить долго, Джорджио. Я знаю. Я только что говорил с самим дьяволом.
Глава 13
София Лучано сидела за лучшим столиком ресторана «Ла Фонтанелла» в Риме.
Начиная с тысяча девятьсот пятьдесят третьего года здесь обедали только звезды кино и крупнейшие политики, включая семью Кеннеди. Этот самый роскошный ресторан Рима выходил на площадь, где находилось знаменитое палаццо Боргезе, построенное в форме клавесина.
София была счастлива и довольна своей жизнью. Ее коллекция этого сезона продавалась в лучших бутиках Рима. Ее бизнес процветал благодаря тонкому знанию рынка и вкусу, она и не мечтала о таком успехе. Софию принимали в высшем обществе, и сегодняшние ее гости принадлежали к нему: влиятельные клиенты и меценаты собирались на ужин, который она давала в их честь.
На ней было платье для беременных женщин, сшитое по эскизу знаменитого Нино, ее партнера по бизнесу: из розового шелка с голубыми лентами, сплетенными в изысканные лилейные соцветия. Шелк лежал мягкими складками, поэтому фасон платья скрадывал ее большой живот. Волосы София собрала на затылке в узел. Тяжелые серьги – бриллианты в золотых кольцах – делали ее похожей на цыганку, только очень необычную, словно сошедшую с театральной сцены цыганку.
На пальце у нее сверкало обручальное кольцо с крупным бриллиантом, а на шее переливалась золотая цепочка с мелкими алмазами через каждые пять звеньев. София держалась уверенно и непринужденно, выходя навстречу гостям, которые дружно отметили, что она выглядит великолепно, особенно учитывая приближающийся срок родов. Она рассмеялась и рассадила гостей за столы. Официанты стали разносить шампанское.
Нино явился с букетом весенних цветов, который театрально преподнес Софии, опустившись на одно колено. Броский наряд дизайнера служил прекрасной рекламой его собственной коллекции. Он обладал безупречным художественным вкусом, как и София, а его острый ум и живой юмор сделали атмосферу ужина непринужденно веселой.
София проделала долгий путь от мытья полов в монастыре и посуды в кафе, когда ей приходилось работать, чтобы прокормить себя и больную мать.
