Просто ты не хочешь, чтобы она пришла сейчас.
– Никто не может быть так жесток, чтобы отнять у меня жизнь теперь, когда она едва успела начаться, – со слезами в голосе произнес мальчик. Он стал умолять брата Луи, чтобы тот не дал отцу увезти его из монастыря. Старик обещал ему, что приложит все силы, чтобы переубедить его отца, если он решит забрать Джорджио отсюда.
Брат Луи не смог сдержать свое слово ни по своей вине, ни по чьей бы то ни было еще. Приехав в монастырь, Пол Каролла предложил, чтобы перед их встречей с сыном Джорджио осмотрели доктора.
Он направился в кабинет отца Анджело обсудить с ним просьбу Джорджио о конфирмации. Каролла сильно нервничал, его рука с массивным золотым перстнем заметно дрожала. Из-за манжеты полосатой рубашки торчал золотой браслет часов. На нем были темно-синий костюм и дорогие туфли. Каролла равнодушно отмахнулся от изъявлений благодарности, с которыми к нему обратился отец Анджело. Тот же жест при упоминании о садовом инвентаре и прочих вещах, заказанных его сыном, принес отцу Анджело невероятное облегчение.
Затем монах поднял вопрос об улучшении физического и эмоционального состояния Джорджио.
– Это произошло во многом благодаря одному мальчику из нашего приюта, Луке, который добровольно взял на себя заботы о вашем сыне. Именно Лука придумал вывозить Джорджио в сад на кресле. Кстати, первое кресло он смастерил своими руками. Потом Джорджио решил заказать другое, с приводом, чтобы иметь возможность иногда передвигаться без посторонней помощи.
– Отец, это просто чудо какое-то. Настоящее чудо. Мальчик не вставал с кровати с самого рождения.
Взрослые не подозревали, что под открытым окном кабинета притаился Лука и слушает их беседу.
Отец Анджело привел Кароллу в сад, где под деревом в тени сидел Джорджио, и оставил отца с сыном вдвоем, учтиво поклонившись. Каролла медленно обошел кресло и встал напротив сына. Огромная голова и слюнявые губы остались такими же, как раньше, только сейчас на Джорджио были надеты смешные солнечные очки, завязанные на затылке ленточкой.
Каролла присел на скамеечку, достал из кармана шелковый носовой платок и вытер взмокшую лысину.
– Привет, как поживаешь?
– Спасибо, что приехал, – ответил Джорджио, поморщившись от громкого грубого голоса отца и резкого запаха одеколона. – И за то, что оплатил мои счета. А ты как?
– Я? Нормально, только жарко очень. Доктор глазам своим не поверил, когда увидел тебя. Я тоже, честно сказать. Ты великолепно выглядишь.
– Да.
