Джорджио попытался ухватиться за простыню, но его голова сползла с подставки, а рука беспомощно опустилась. Он чуть не расплакался от унижения.
– Господи, зачем ты это сделал?
Лука осторожно вернул его голову на подставку и неожиданно поцеловал в лоб. Это был трогательный детский поцелуй. Джорджио задрожал всем телом и сказал, что все в порядке.
Когда дрожь прошла, он отвернулся в сторону, не находя в себе сил посмотреть Луке в глаза.
– Прости, от меня воняет."
"Лука строго следовал инструкциям Джорджио по поводу того, как менять простыню, однако у него это плохо получалось.
В конце концов он перенес уродца на кресло, не забыв при этом осторожно устроить голову, и быстро перестелил постель. Лука хлопотал, как старая опытная няня. Джорджио с удивлением наблюдал за тем, как мальчик собрал грязные простыни и перевернул матрас, ловко и без усилия. Потом он приготовил еще одну простыню и, подхватив бадью с водой, решительно направился к Джорджио, который смущенно опустил глаза, стыдясь своей беспомощности.
Ночная рубашка Джорджио тоже была испачкана и источала такое зловоние, что Луке стоило большого труда не отступить от принятого решения. Он предложил вымыться на кресле, чтобы не испачкать чистые простыни на кровати. Лука действовал так аккуратно и заботливо, снимая с Джорджио рубашку и моя его, что тот только диву давался. Раньше его тела касались лишь доктора и няни, и Джорджио стеснялся Луку.
Внезапно в глазах Луки блеснула ярость. Он увидел, что на теле Джорджио появились пролежни, а это означало, что за ним ухаживают недостаточно хорошо.
Он достал из коробки с лекарствами тальк и мазь.
– Сейчас я тебя намажу. Не бойся, я постараюсь, чтобы не было больно. Ты можешь наклониться в мою сторону? Не волнуйся, я тебя держу… Так, еще немного…
Джорджио вдыхал запах карболки, которая выдавалась в приюте воспитанникам вместо мыла, и видел полоску грязи на шее Луки. Он никогда прежде не испытывал такого сильного чувства, которое неожиданно наполнило его сердце, охватило все его существо.
Голова Джорджио покоилась на плече Луки. И вдруг он прикоснулся губами к его шее. Джорджио никого вовек не целовал; впрочем, Лука был первым человеком, который поцеловал его.
– Я люблю тебя, Лука, – тихо прошептал Джорджио.
Лука надел на него чистую рубашку и застегнул пуговицы на груди.
– Я в жизни ни для кого такого не делал. Так что, наверное, я тебя тоже люблю, прекрасный уродец.
Он перенес Джорджио на кровать и поправил подушки.
