Затем взял с ночного столика расческу и тщательно причесал своего друга.
– Мне пора идти на занятия. Ты поспи, а на перемене я зайду тебя навестить. – С этими словами он поцеловал Джорджио в лоб, весело подмигнул ему и вышел из комнаты.
– Воистину неисповедимы пути Господни, – задумчиво вымолвил отец Анджело, глядя из окна своего кабинета на монастырский двор.
– Вы считаете, что мы можем это допустить? – спросил брат Томас, почесав в затылке.
– Доктор говорит, что его состояние заметно улучшилось. Если так будет продолжаться, то я не вижу оснований для запрета.
По-моему, наш гость доволен. Вчера я написал синьору Каролле, что его сын пошел на поправку. Это его наверняка порадует.
На огороде возле лачуги с садовым инвентарем отец Анджело заметил Луку, который что-то увлеченно сколачивал. Он претворял в жизнь так называемый проект Джорджио, посвящая ему каждую свободную минуту. Более того, ему удалось подключить к делу некоторых товарищей. Они разыскали старое кресло и установили его на деревянную платформу с одним маленьким колесом впереди и двумя большими сзади.
Затем приделали к нему руль и удобные поручни. Больше всего это сооружение напоминало детскую коляску. В настоящий момент Лука занимался тем, что приспосабливал кожаные ремни к рулевому колесу. Два монаха наблюдали в окно за тем, как весело и слаженно работают мальчики. Лука сделал друзьям знак, чтобы они не очень шумели под окнами, – их смех и крики могли разбудить Джорджио.
Брат Томас снова задумчиво почесал в затылке, явно не одобряя эту затею.
– Он не позволяет никому, кроме Луки, мыть себя. А Лука утверждает, что ему это нравится. Я не знаю, можем ли мы поощрять то, что Лука так сильно привязался к нему. Джорджио не жилец на этом свете, а временное улучшение его состояния не означает, что он проживет дольше.
– Они стали друзьями, и это прекрасно. Его смерть послужит для Луки еще одним уроком при вступлении во взрослую жизнь: он познает хрупкость и скоротечность человеческого бытия, научится благодарить Бога за тот дар, которым он обладает.
Понимание того, что в мире очень многие люди, подобно Джорджио, обделены тем, что имеет Лука, сделает его добрее и смиреннее. Это пойдет ему на пользу в будущем и, может быть, приведет к тому, что он захочет принять постриг. Мы существуем в жизни этих детей лишь короткое время, а монастырь нельзя назвать естественной средой для развития человеческой личности. Таинства смерти и рождения постигаются по-настоящему только в миру.
