– Книге шесть веков, – пояснил Мансур-Халим, – но в рукописи сразу оставили много чистых страниц, чтобы вносить поправки. Здесь все: какая земля, что она родит, сколько ведер воды дают колодцы и где их искать в пустыне. Указаны караванные тропы и перевалы, места переправ через реки и расположение крепостей. Последний раз записи сверяли в начале прошлого года.
Кутергин прикрыл глаза и представил себе горяший жирник, гулкий полумрак глинобитного дома и согбенную фигуру писца. Тринадцатый век, подумать только! Еще жил Данте Алигьери, а доминиканец монах Альберт фон Больштедт, прозванный Великим, впервые попытался проникнуть в тайну эмбриона.
И тогда же в Европе узнали о Горном старце. Странное совпадение?"
"Открыв книгу, он увидел на первых страницах непонятный религиозно-мистический трактат из трех частей, а дальше начинались описания значков на костяных табличках. Съедаемый нетерпением, капитан с лихорадочной поспешностью кинулся к своей сумке, достал бумаги и, найдя в рукописи нужное место, сопоставил его со своими данными.
Результат поразил его – все абсолютно сошлось! Мало того, рукопись оказалась более точной в описании примет.
– Я подарю тебе книгу и шкатулку, – бережно собирая таблички, буднично сказал шейх. – если ты согласишься немедленно уйти за реку. Нам лучше побыстрее оказаться под зашитой ваших воинов.
– Почему фидаи Имама преследуют вас? – решился спросить Федор Андреевич.
Мансур-Халим сложил таблички в шкатулку и завернул ее в китайский шелк. Кутергин уже решил, что Шейх не хочет отвечать на его вопрос, но тут слепец сказал:
– Нелегко понять суть наших разногласии, но я постараюсь объяснить.
Уже много веков мы верим в наступление эры, когда души перестанут покидать тела, чтобы совершенствоваться на небесах, потом вновь возвращаться в ад зла, созданный на земле самими смертными. Тогда откроется тайна вечной жизни и мои единомышленники передадут новым поколениям свои знания. Но Имам хочет получить эти знания сейчас.
– И… когда наступит эта эра? – осторожно поинтересовался капитан.
– Примерно через тысячу лет после смерти нашего Учителя. Восемьсот уже прошло.
«В общем, в двадцать первом веке». Федор Андреевич испытал разочарование: как он и предполагал, восточные люди продолжали преследовать и убивать друг друга из-за разногласий в религиозных постулатах. Одна секта считала, что эра благоденствия наступит через двести лет, а другая, что плодами накопленных знаний можно воспользоваться немедленно.
