По щепотке и крупинке добавляя их в спиртное, лекарь постоянно перемешивал его, пока в пиале не получилась зеленовато-черная кашица с терпким, горьковатым запахом. Обмазав ею шишку на голове раненого, он дал ему выпить какой-то порошок и заявил, что вместе с сыном останется у постели больного.
– Ладно, – подумав, согласился Денисов. – Кузьма тоже посидит.
Кутергина быстро сморил сон, а проснувшись, он увидел сидевших рядом слепца и его сына. Поодаль, положив на колени шашку, клевал носом урядник.
Федор Андреевич прислушался к своим ощущениям и с радостью отметил: плечо не болит, можно двигать рукой.
Головокружение исчезло, стены лачуги перестали расплываться перед глазами и хотелось спать, просто зверски хотелось спать и есть.
– Тебе нужно выпить немного вина и съесть много мяса, – помогая ему сесть, сказал сын старика. – Потом снова спать!
– Сколько я лежу? – спросил капитан.
– Четвертые сутки, – последовал бесстрастный ответ…
На следующий день Федор Андреевич, опираясь на плечо Епифанова, вышел во двор.
Немного посидел на солнышке и пожелал осмотреть крепость. Впрочем, осматривать оказалось нечего – остатки разрушенных стен, башня с обвалившейся кровлей и несколько длинных строений с запутанными переходами, неожиданно заканчивавшихся глухими тупиками или тесными каморками. Все окна-щели обращены внутрь двора с древним каменным колодцем, около которого Денисов поставил часового. Вода означала жизнь, а жизнь здесь была как та вода – солоноватая, словно с привкусом крови
Над желто-белыми развалинами ярилось солнце Люди и кони прятались в тени старых стен.
Какой народ их построил, почему оставил укрепление, когда и куда ушел? Нет ответа.
Поискав глазами Нафтуллу, капитан нигде не увидел его. Аким охотно объяснил:
– Ушел Нафтулка. Уже третий день, как ушел. Только старик раненых принялся лечить, он и собрался. Некогда, говорил.
Кутергин пожал плечами: кто поймет азиатов? То ему страшно одному ехать через пески, а то некогда. Задумываться над странностями торговца не хотелось, и Федор Андреевич подошел к маленькому костру, у которого сидели слепой старик и его сын.
Казавшиеся бесцветными в ярком солнечном свете языки пламени лизали медный кувшин. Слепец и его сын пили чай из маленьких фарфоровых чашечек. Испросив разрешения присоединиться к ним, капитан сел на песок, и сын старика с поклоном подал ему чашку с чаем.
– Так куда же вы шли? – выдержав паузу, спросил офицер.
– Далеко, в Северную Индию, – негромко ответил старик.
