Неужели Матвей Иванович и одночасье научился понимать по-арабски, или старик знал язык степняков, но скрывал это?
– А на пальцах объяснились, обыкновенное дело, – усмехнулся хорунжий. – Сынок увидел, как станичники маются, и знаками показал: мол, хочет помочь Пусть и тебя поглядят: при мне, полагаю, остерегутся худо сделать.
– Как знаешь… – Кутергин вновь провалился в забытье."
"Очнувшись, он почувствовал на лице сухие крепкие пальцы. Они проворно ощупали лоб, чуть задержались на висках, чутко поймали биение жилки, потом скользнули по векам, носу, потрогали усы, запекшиеся губы, коснулись заросших щетиной щек и подбородка.
Федор Андреевич открыл глаза и увидел старика, стоявшего на коленях перед его постелью. Сын светил ему факелом, а в стороне, настороженно наблюдая за лекарями, устроились Денисов и урядник Бессмертный.
– Ты должен слышать меня, – по-арабски сказал старик. – Я хочу осмотреть раны. Пусть твои люди не мешают.
– Матвей Иваныч! – позвал капитан.
– Не мешайте ему.
Бормоча непонятные слова – то ли молитвы, то ли заклинания, – слепец с помощью сына снял с раненого мундир, осмотрел опухшее плечо и вдруг с неожиданной силой резко дернул Кутергина за руку. У Федора Андреевича потемнело в глазах, и он вскрикнул, но тут же почувствовал: боль уходит! На лбу выступила испарина, и лекарь удовлетворенно улыбнулся:
– Хорошо!
Денисов и урядник вскочили, но, увидев на лице капитана слабую улыбку, успокоились. Тем временем старик снял повязку с головы Федора Андреевича и провел палъцем по черному сгустку запекшейся крови.
Сын подал ему шкатулку. Слепец открыл ее, достал хрустальный флакон и смочил кусок чистой тряпки остро пахнущей жидкостью. Протер сгусток и что-то шепнул сыну.
– Нужно крепкое вино, – на ломаном французском сказал тот.
Кутергин онемел от изумления: сын слепца говорит по-французски? Ничего себе, парочка! Кто же они, откуда?
– Скажите Епифанову, пусть даст бутылку коньяку, – попросил капитан.
Сейчас важно встать на ноги, а все вопросы он задаст потом.
Быстро принесли коньяк. Открыли бутылку, подали старику Тот понюхал напиток, попрооовал его на вкус и довольно прищелкнул пальцами.
– Пять дней! – Он показал растопыренную пятерню–И ты сядешь на коня!
Его сын согласно кивнул и плеснул в пиалу коньяку. Слепец открыл шкатулку: появились маленькие узелки, сверточки и склянки с неизвестными снадобьями.
