Те, кто утверждают, что ничего не страшатся, либо отъявленные лгуны, либо самые натуральные идиоты.
Между тем руки и ноги делали свое дело, и вскоре Федор Андреевич тоже стоял на выступе. После нескольких попыток ему удалось освободить крюк и забросить его на край обрыва. Он подергал веревку, чтобы проверить, хорошо ли она держится, и продолжил подъем. Молодой итальянец почти достиг цели, как вдруг большой пласт каменистой земли, за который зацепился крюк его веревки, сдвинулся и пополз к краю бездны. Капитан затаил дыхание: удержится парень или нет.
Но сегодня судьба играла против них и капризная удача отвернулась. На секунду приостановив движение, пласт земли рухнул вниз, увлекая за собой отважного скалолаза. Не издав ни звука, парень пролетел буквально в сажени от прижавшегося к обрыву капитана и с шумным всплеском упал и реку. Два всплески слились в один.
В доме наверху хлопнули створки окна и бухнул выстрел. Судя по звуку, стреляли из ружья. И тут же ударили еше два пистолетных выстрела.
Прекрасное начало предприятия никак не предвещало столь бесславного конца: преимущество внезапности теперь безвозвратно потеряно. Обитатели дома всполошились и приготовились к отпору. Да что там приготовились, они уже открыли пальбу, отгоняя невидимых в темноте врагов.
Что предпринять? Затаиться и ждать, пока все успокоится, и продолжить подъем? Но сколько придется ждать, раскачиваясь на веревке между небом и быстрой рекой? Или пора признать, что сегодня ночью ничего не получится, и спускаться?
Капризная судьба решила все за Федора Андреевича: пока он раздумывал, его крюк выскочил из расщелины и, потеряв опору, капитан тоже полетел вниз, едва успев оттолкнуться ногами, чтобы не разбить голову о камни.
Падение было стремительным и коротким. Черная вода ударила в бок, расступилась, принимая в свои объятия, и жадно потащила на дно, вертя и подбрасывая, как в водовороте. Течение оказалось сильным, но самое ужасное – Кутергин потерял ориентацию: где поверхность, где берег? Грудь уже сдавило от недостатка воздуха, когда он в отчаянном рывке сумел вынырнуть и закачался на волнах, как поплавок, жадно хватая ртом свежий ночной воздух, показавшийся слаще всего на свете.
Сквозь шум в ушах он уловил слабые всплески и тихий призывный голос:
– Синьор Теодор! Где вы?
Слава Богу! Это лодка, его ищут, чтобы помочь. Однако тяжелая, намокшая одежда тянула вниз. Наконец, сильные руки гребцов подхватили его и помогли перевалиться через борт.
