В нем оказались письмо и знаменитый амулет рода да Эсти – крестик!
– Невероятно! – прошептал пораженный капитан, совершенно забыв про апельсин.
– Представьте себе: письмо было написано рукой моей сестры, а крестик висел у нее на шее, когда ее похитили. – Лоренцо начал заметно волноваться. – Видимо, похитители не знали его истинной ценности и сочли обычной деревяшкой, лишь потому он и сохранился.
– Что же писала ваша сестра? – поторопил его Федор Андреевич.
– Ее продали в рабство. – Маркиз прикрыл ладонью глаза. – Единственное, в чем повезло бедной Марии, – по воле случая ее купил достойный человек, обладавший крупным состоянием.
Судьба распорядилась так, что она стала его женой и матерью его детей. Они любили друг друга, но сестра тяжело заболела, и ни деньги мужа, ни познания лучших врачей Востока не смогли поставить ее на ноги. Перед кончиной она написала письмо отцу, не ведая, что Лодовика да Эсти уже нет в живых. Мария умоляла приютить ее ребенка и дать ему европейское воспитание, а к письму приложила крестик: любой из нашей семьи узнает реликвию даже с завязанными глазами.
Гость объяснил, что не в его привычках расставаться со своими детьми, но обстоятельства вынуждали это сделать: он опасался происков врагов. И тут я обратил внимание на одно обстоятельство: на письме стояла дата почти десятилетней давности!
– Вы выполнили волю покойной сестры? – дрогнувшим голосом спросил капитан.
– Да. На следующий лень гость привез к нам прелестную девочку лет девяти. Она хорошо говорила на итальянском и французском, но во многом, как вы понимаете, являла собой сущую дикарку.
– Лючия? – Кутергин даже задохнулся от осенившей его догадки.
– Лючия. – подтвердил маркиз. – Она богатая наследница: к ней отойдет то, что отец завещал сестре, а я никогда не нарушу волю родителя. Но вы еще не знаете самого главного!"
"– Пожалуйста, синьор! – взмолился Федор Андреевич, прижав руки к груди.
– Моя сестра была женой шейха Мансур-Халима, – глядя ему прямо в глаза, сообщил Лоренцо.
– Господи! – только и мог вымолвить капитан.
– Когда родился мой племянник Али-Реза, Шейх не спрашивал о желаниях его матери, но когда родилась дочь, Мария уговорила мужа окрестить ее и дать христианское имя, а перед смертью взяла с Мансура клятву, что он отвезет девочку к ее родным. Правда, он сделал это спустя почти десять лет после смерти жены. Но не нам судить его! Теперь вы понимаете? Не могу же я оставить зятя в руках злодеев?
Маркиз тяжело поднялся и раздвинул плотные шторы.
