Один из слуг повел священника в приготовленную для него комнату. Поднимаясь следом за ним по лестнице на третий этаж, отец Франциск не выдержат и как бы невзначай поинтересовался:
– А что, старый Пепе еще держится молодцом?
– Да, падре. – Слуга открыл дверь комнаты и поклонился. – Доброго сна, падре.
Дверь закрылась. Франциск подошел к окну. Шумели под ветром деревья парка, тихо журчал фонтан. Все как много лет назад. И даже Пепе все так же звали в кабинет хозяина…
В кабинете синьор Лоренцо сел в глубокое кресло, откинул голову на спинку и устало прикрыл глаза: ничего не поделаешь, придется ждать.
Пепе жил на другом конце города и сейчас наверняка еще спал. За ним послали экипаж, но все равно пройдет не меньше часа, пока старика привезут.
Усталость и нервное напряжение взяли свое, и незаметно Лоренцо задремал. Услышав, как легонько скрипнула дверь, он тут же открыл глаза: на пороге стоял кряжистый старик в грубой куртке и широкополой шляпе. Его черные глаза смотрели цепко и настороженно.
– Рад видеть тебя, Пепе! – Лоренцо поднялся и пригласил гостя к столу. – Выпей со мной стаканчик.
– И я рад видеть вашу милость. – Старик снял шляпу, обнажив загорелую лысину. – Признаться, мы не ждали нашего возвращения так скоро.
Синьор сам наполнил стаканы темным вином и подал один Пепе. Старик принял его с легким поклоном, отпил глоток и поставил на поднос.
– Разве ты позвал меня пить вино? – Он хитро прищурился и полез в карман куртки за трубкой и кисетом.
– Ты прав, – кивнул Лоренцо. – Кури, не стесняйся.
Пепе набил трубку, прикурил от свечи и выпустил синеватый клуб едкого табачного дыма. Разогнав его ладонью, он наклонился ближе к хозяину и, понизив голос, спросил:
– Что?
– Помнишь, как много лет назад с моей сестрой случилось несчастье? – так же тихо ответил Лоренцо.
– Да. – Старик нахмурился.
– Теперь несчастье случилось с моей племянницей.
– Святая Дева! – Пепе отшатнулся. – Лючия?
– Она похищена, – подтвердил синьор.
– Ее увезли из монастыря под Пармой, предъявив подложное письмо. Помнишь Франциска?
Пепе кивнул: еще бы не помнить, хороший был парень, да только свернул в жизни не в ту сторону и подался в попики. Нет, против католической церкви старик ничего не имел и даже считал себя верующим, но в его понимании стать монахом или попом было не слишком достойным для настоящего мужчины."
"– К нему приходил один опасный малый, судя по всему, француз, – продолжил Лоренцо.
