В лицо пахнуло прохладой и едва уловимым запахом незнакомых благовоний – дурманяще сладким, зовущим к неге и безумствам любви. Задержавшись на секунду, капитан прислушался. Нет, внутри святилища тихо, не доносятся ни шорохи, ни вздохи. Ну, пришла пора посмотреть, какая истина прячется внутри каменной громады. И он переступил порог.
Ничего не произошло. Русский стоял в узком каменном коридоре, уводившем в глубь здания. Потолок низко нависал над головой, но дышалось легко, и Кутергин решился двинуться дальше. Через минуту он очутился в просторном и высоком зале, окруженном колоннадой.
В больших нишах безмолвно застыли статуи, украшенные каменными венками или ожерельями из цветов. Некоторые божества имели по две-три пары рук и ног, словно гигантские пауки с человечьими головами и туловищами, рожденные фантазией древних религиозных фанатиков и воплощенные в камне искусными мастерами. Другие скалились на пришельца, показывая жуткие клыки и зловеще потрясали связками черепов, как кровожадные каннибалы. Все это было разительно непохоже на те храмы разных конфессий, которые когда-либо приходилось видеть капитану.
Ни алтаря, тускло мерцавшего позолотой, ни прекрасных царских врат, ни амвона, ни величественных фресок, ни теплого света свечей. Запустение, тишина и холодный камень. Но ни пылинки!
Федор Андреевич подошел к колонне. Ее покрывала затейливая резьба: листья неизвестных растений, диковинные плоды и все те же лики языческих идолов. Неужели единоверцы Мансур-Халима поклоняются таким уродам? Хотя красивым кажется то, что привычно…
Какая же истина скрывается здесь, какие откровения таят в себе изображения незнакомых богов? Или в сумраке святилища скрывается нечто иное, чего он пока не сумел заметить и отыскать? Наверняка этот зал не единственный, нужно идти вперед.
«Надеюсь, мне удастся найти дорогу обратно», – подумал Кутергин и направился вперед. Звук его шагов гулко отдавался под высокими сводами.
Неожиданно он остановился и настороженно прислушался: похоже, где-то далеко зарокотали барабаны? Или показалось, и это просто стучит в ушах кровь от нервного напряжения? Нет, вот опять слышен глухой рокот, словно частый ливень выбивает дробь по крыше старенького домика.
И тут к барабанам добавились тонкие, жалобные стоны свирелей, шемящие сердце неизбывной печалью. Они выводили незнакомую тоскливую мелодию, постепенно заполнявшую святилище. Федор Андреевич замер, не решаясь двинуться дальше.
Внезапно сумрак прорезал яркий вертикальный луч света.
